Музей смерти

Выделялась странная старинная штуковина (возможно, муляж) со звучным названием клепсидра – водяные часы. Часть зала использовалась под инсталляцию – манекены разыгрывали действие. На столе патологоанатома лежал обнаженный мертвый мужчина с укрытым полотенцем причинным местом. Над ним склонялся прозектор в шапочке и белом халате – человек работал. Рядом с покойником лежала гипсовая посмертная маска. В углу, за спиной прозектора, смутно обрисовывалось что-то еще – словно согнувшийся в три погибели монах в капюшоне наблюдал за работой медика.

Над головой прозектора висела полусфера – медицинская лампа.

Я отвернулся, сунулся на лестницу, отступил. Как-то боязно приближаться к артефактам без Варвары… Она уже выходила из «дамской комнаты», выключила там свет. Обрисовался тонкий силуэт в узких джинсах и курточке. Я поймал себя на странной мысли: две минуты ее не было, а уже соскучился…

– Ты в порядке?

– Не знаю, Никита, неспокойно мне… Вроде здание охраняется, а все равно…"

"Что это было? Подспудная тревога, окопавшаяся в подсознании, выбиралась наружу.

Охватывал знакомый страх, не имеющий под собой никакого основания. Дышать становилось трудно, отяжелели ноги. Варвара подошла, я отыскал ее руку – она была такой же неживой, как рука манекена, лежащего на столе прозектора! Я поздно сообразил, что нас опять обвели вокруг пальца! Что-то в этом зале было не так. Замешательство усиливал полумрак, на отдельных участках зала переходящий в полную тьму. Что за монах за спиной прозектора? Разве там был монах? Ноги пригвоздило к полу, я непростительно долго выбирался из этого болота. Преступное промедление! Это был не манекен. И не некий неодушевленный предмет, укрытый чехлом от глаз посторонних! Зашевелилась нечеткая субстанция, как-то вдруг сместилась – а в следующий миг уже вылетела в узкую щель и накинулась на нас на крыльях ночи! Пискнула Варвара, раздался шум, она упала, я прыгнул в стойку, но что-то тяжелое обрушилось на челюсть, и последнее, что я чувствовал – как подгибаются ноги…

Без сознания я пребывал недолго.

Очнулся, лежа на спине, руки были скованы стандартными полицейскими наручниками. Рядом стонала Варя, я подался к ней – живая, лежала на боку, прерывисто дышала. Ее руки тоже были скованы в запястьях. Я сделал попытку подняться, но разъехались ноги, хотел крикнуть, но закашлялся.

– Варюша, ты целая? – слова давались только шепотом.