Никто и звать никак

Прости… Мне пришлось обойти кусты по кругу и проверить, что там действительно тело.

Он все тер и тер мне ступни, потом взялся за руки, а я вдруг почувствовала, что усыпаю. Просто закрылись глаза и все…

Проснулась я уже ночью, от совершенно потрясающего запаха жареного мяса.

Ригер сидел у костра и поворачивал в огне толстую ветку с двумя надетыми на нее тушками.

Я поняла, что сейчас захлебнусь слюной. Подняла руку — пальцы слушались, хоть и были немного отёкшими.

— Проснулась? Скоро будет готово. Садись.

И он кивнул мне на расстеленный кусок сукна.

Говорить не хотелось, я просто устроилась рядом и терпеливо ждала.

Вынув птиц из огня, Ригер наискосок воткнул заточенный конец палки в землю, взял котелок с водой и поставил его на два камня в кострище. На не слишком чистой салфетке лежали настоящие свежие лепешки, порезанный крупными кольцами лук и небольшая горка соли. Пожалуй, это была самая вкусная еда за последние два года. Но целую птицу не смог съесть даже он. Я же с трудом запихнула немного меньше половины и поняла — еще кусочек и я просто лопну.

— Не расстраивайся!

— Ты о чем?

— Ты с такой жалостью смотришь на остатки тарбы. Утром мы ее разогреем и ты доешь. Если захочешь, я отдам тебе и свою половину.

И тут до меня дошло.

— Ригер, а где внутренности птицы?

— Кинул возле мравника.

— Мравника? Это что такое?

— Ну, такие мелкие жучки, крошечные. Они строят из мусора и хвойных иголок большие кучи и живут в них. Если оставить почти любую еду рядом, то эти крохи разберут ее на кусочки и утащат к себе.

Или муравейник, или местный аналог?

— А печень птицы ты тоже выкинул?

— Да, с лесом нужно делиться."

"— Лучше бы ты поделился крылом. В следующий раз запомни — печень восстанавливает кровь. Быстрее, чем другие продукты.

— Думаю, сейчас поздно об этом сожалеть, но я запомню твой совет.

Он лениво растянулся у костра.

Я сняла котелок с огня и бросила туда приготовленную Ригером траву. Пусть настоится.

— Как ты себя чувствуешь? Швы не болят? Сейчас, боюсь, толком тебя не осмотреть, но утром я погляжу, не разошлись ли…

— Не разошлись. Они сухие. Думаю, там всё давно зажило.

Спорить мне было лениво и сонно… Даже шишка за ухом и висок почти не мешали, просто немного пульсировала слабая боль.

— А что ты сделал с телами?

— Пока ничего. Утром положу их так, чтобы казалось, что они убили друг друга.

— Отличная идея! Главное, не придется прятать.

— Нет, не придется.