Никто и звать никак

— Лана-лана, прав ты, чо уж тама…, значит тебе за поимку на двадцать пит больше, всё, как уговаривались… Я, так-та, уговор всегда блюду. Но ведь попользоваться то ей до возвращения можно? И с нее не убудет, и нам приятно!

Он так весело заржал, как будто говорил не о моей жизни, а о веселом анекдоте.

Не знаю, что именно сработало, то ли его тон, то ли их полная уверенность, что я беспомощна…

С совершенно спокойным видом я стала медленно подходить к ним. Они даже не насторожились, им было так весело ощущать мою беспомощность…

Нож я держала так, как прочитала в одном из фантастических романов.

«В опущенной руке и лезвием к верху… Бить нужно в туловище, нанося удар снизу…»

Когда до веселой парочки осталось около двух метров, я, с каким-то диким визгом рванула вперед и воткнула нож в живот тому, кто выиграл деньги — он был ближе… И потянула в верх и на себя…

Удар по голове отправил меня, вместе с кипящим в крови адреналином, в долгое беспамятство…

Глава 23

Очнулась я от сильного пинка по ребрам.

Голова раскалывалась, но даже потереть виски я не могла — кисти рук были плотно привязаны к щиколоткам. Рубаху и брюки этот ублюдок на мне разрезал. Между грудей и на животе были длинные, но не глубокие царапины. Он не слишком церемонился…

Судя по солнцу, в обмороке я пробыла не меньше часа. Скорее — больше, тени прилично сместились. Сильно ударил, тварь. Это тот, который Люм. Он вздернул меня за ворот рубахи, и я оказалась скрюченной, но сидящей.

"А где второй? Неловко вывернув голову я постаралась осмотреться. Второй лежал в нескольких метрах от меня в позе эмбриона. Судя по тому, что не стонал и не двигался — сдох. Ну, собаке — собачья смерть…

Новый пинок по ребрам, он встал передо мной, ухватил за волосы и резко задрал мне голову так, чтобы я смотрела вверх, в лицо ему. Боль была дикая. Тот удар в висок… Там, наверное, синяк, а может и рана, хотя крови я не чувствовала.

— Что, гадина? Не ожидала? Ну, Браша-то ты прикончила, да… А со мной-то и не выйдет! Тока денег больше получу! Ну и сладенького больше достанется! — он гнусно улыбался и второй рукой пытался открыть мне рот.

Глаза у меня сильно слезились, но я смотрела четко ему между бровей, так чтобы он не понимал, что именно не то с моим взглядом.