Никто и звать никак

Ригер переспросил:

— Дагина фон Маргж?

Нита с облегчением закачала головой:

— Да господин, она… Шталь фон Крейг просила вас спуститься и поприветствовать гостью. А я… Можно я пойду? Мне нужно комнаты для них приготовить…

— Для них? Тётушка приехала не одна?

— С ней еще девушка…"

"— Хорошо, Нита, спасибо… Ты можешь идти.

Нита ушла. Я украдкой посмотрела на Ригера — он явно был раздосадован.

— Ригер, кто эта дама?

— Тётушка Дагина, двоюродная сестра матери. Сплетница…

— Ты ее не любишь?

— Её сложно любить, Калина.

— Ригер?! Почему ты думаешь, что она непременно захочет меня обидеть?

— Потому, что ради возможности сказать гадость она и приехала. Вряд ли она изменилась за то время, что мы с ней не виделись. Когда отец умер и мама барахталась в долгах и разбиралась с бесконечными векселями, тётя Дагина приезжала аккуратно три раза в месяц, со слезами в глазах вспоминала отца, устраивала бесконечные беседы на тему: «Как ты теперь одна?», «Бедная сестрёнка, на что ты будешь жить?!» и прочее…

— Может, она делала это из сочувствия?

— Может и так.

— Понятно. Но ты не волнуйся, мы не дадим шталь Тагину в обиду.

— Ну, думаю, что не дадим… Я несколько подрос с тех пор.

И он лихо подмигнул мне.

— Я думаю, Ригер, мне стоит переодеться.

— Зачем? Это платье очень тебе идет!

Он был искренне удивлен.

— Затем, что это платье — просто качественная шерсть. Оно домашнее, хоть и красивое. И вообще, с каких это пор тебя интересуют женские тряпки? — пошутила я.

— С тех пор, когда я обнаружил внутри этих тряпок тебя — сказал он очень серьезно.

Кровь бросилась в лицо… Это было необыкновенно волнующе и странно, но это не вызывало у меня отторжения. Ригер видел меня всякой, и в старых штанах, и в рабском рубище, и в роскошных нарядах и никогда особо не отмечал, что на меня надето. И этим он хотел сказать, что я ему нравлюсь любая, что ему всё равно, в какой я одежде.