Никто и звать никак

Уж года три прошло… Мать-то ее и померла, как только от жениха письмо пришло, что она не приехала. Ну, и то, что она старая была уже конечно… А господин с тех пор так все и болеет…

Путь к моему дому занял почти два часа — мы остановились на другом конце города.

Сильно обветшавший дом, когда-то богатый и роскошный. Три этажа, башенки и кариатиды. Сейчас парадная дверь была заколочена досками, пыльные стекла в окнах местами треснули, местами отсутствовали… И совершенно чужеродным элементом смотрелся гигантский черный конь в роскошной упряжи, с дорогим седлом, которого держал под уздцы лакей в новой ливрее.

Он почти не изменился за это время и я узнала его сразу же. Я помнила, как лихо и небрежно надел он на русые кудри черную меховую шапку. Как смеялась девушка с длинной косой и улыбался ей пожилой мужчина. Не хватало только пара изо рта и общей сказочности картины.

Даже русая бородка, которой раньше не было, необыкновенно шла ему…

Он лихо вскочил в седло, и, немного красуясь, подъехал к остановившейся коляске.

— Что вам угодно? Высокородный Хардус фон Райзен болен и не принимает.

— Я думаю, что нас высокородный Хардус фон Райзен все же примет.

Красавец нахмурился и потребовал:

— Представьтесь!

— Представляю вам мою жену, в девичестве — Элизу фон Райз. Сейчас она носит моё имя и обращаться к ней следует — Калина фон Крейг.

Глава 40

Мой «жених» владел собой прекрасно, только тонкая морщинка прорезала чело."

"— Раз уж я живу здесь, на правах родственника, то прошу, проходите в дом. Я предупрежу высокородного Райзена о вашем визите.

— Раз уж это мой родной дом, господин Гомиро тер Ванг, то к своему отцу я войду без доклада!

— Высокородная госпожа, поймите меня правильно, я вижу, что вы настроены решительно… Но ваш отец действительно очень болен.

Я переглянулась с Ригером. Врет, не врёт? Если оставит дверь открытой, пожалуй, ничего плохого он отцу Эльзы сказать не рискнет.