Муссон

Наклонившись под балкой, прошел к двери и распахнул ее.

Перед ним почтительно стояла какая-то фигура. В первое мгновение Хэл не узнал сына.

— Гай? — Он внимательно вгляделся в него. — Что ты здесь делаешь в такой час? Заходи.

Гай вошел в каюту и закрыл за собой дверь. Снял шапку. Лицо его было бледно, он нервничал.

— Отец, я должен тебе сказать… — начал он, запинаясь, вертя шапку в руках.

— В чем дело, парень? Говори, — подбодрил Хэл.

— Кто-то есть в пороховом погребе, в трюме, — выпалил Гай. — Дверь открыта, и там виден свет.

— Что? — резко переспросил Хэл голосом, полным тревоги. — В пороховом погребе? Свет?

Множество дурных подозрений пронеслось в его сознании.

— Да, сэр.

Хэл повернулся и подошел к столу. Рывком открыл верхний ящик, поднял крышку деревянного футляра. Достал оттуда двуствольный пистолет, быстро проверил кремень и заряд, сунул оружие за пояс. Взял второй пистолет, проверил его и оставил в руке.

— Посмотрим, — мрачно сказал он и снял лампу с крюка. — Пойдем со мной, Гай, но тихо.

Он неслышно открыл дверь, и Гай вслед за ним вышел в коридор.

— Закрывай тихо, — предупредил Хэл и прошел к трапу. Всмотрелся в нижнюю палубу, но никакого света не увидел. Тогда он повернул голову к Гаю.

— Ты уверен?

— Да, отец.

Неслышно ступая, Хэл начал спускаться, останавливаясь на каждой ступеньке и прислушиваясь. Добрался до низа и снова остановился. Только сейчас он увидел слабый свет в щелях двери порохового погреба.

— Да, — прошептал он и взвел оба курка.

Он пошел к погребу, держа лампу за спиной, чтобы закрыть ее пламя. Гай шел следом.

Хэл дошел до двери и прижался к ней ухом.

Кроме обычных корабельных скрипов, он услышал звуки, которые его удивили, — негромкие возгласы и стоны, шуршание и легкие удары. Он не мог понять, что это.

Он попробовал открыть замок, и ручка легко повернулась в его руке. Тогда он нажал на дверь плечом. Послышался негромкий скрип, дверь распахнулась.

К свету его лампы добавился свет зарешеченного фонаря, висевшего на крюке. На полу у ног Хэла лежала скомканная одежда, а перед ним на шелковых мешках с порохом распростерлись человеческие тела. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что люди обнажены.