Муссон

«Глупая шлюшка, — горько думал он. — Пусть упадет за борт и ее сожрут акулы, мне все равно».

«Серафим» шел постоянным курсом на юго-запад, не укорачивая паруса звездными ночами. Каждый день в полдень Том вместе с другими офицерами приходил на ют и, пользуясь собственным бэкстафом, подарком отца, наблюдал за прохождением солнца, чтобы определить корабельную широту. Отец и Нед Тайлер одновременно наблюдали за солнцем и сопоставляли результаты. В один незабываемый полдень Том закончил сложные вычисления и поднял голову от грифельной доски.

— Ну, сударь? — спросил отец со снисходительной улыбкой.

— Двадцать два градуса шестнадцать минут тридцать восемь секунд южной широты, — неуверенно ответил Том. — По моим расчетам, мы всего в нескольких милях севернее тропика Козерога.

— Большая ошибка, господин помощник?

— Действительно, капитан. Не менее десяти секунд.

— У меня — пятнадцать секунд. — Лицо Хэла смягчилось. — Нет необходимости применять к нему кошку?

— Не в этот раз, — ответил Нед с одной из своих редких улыбок.

Разница в подсчетах составляла не более нескольких морских миль океанских просторов. Никто не мог бы сказать, чьи именно вычисления верны.

— Отлично, парень. — Хэл взъерошил волосы сына. — Мы еще сделаем из тебя моряка.

Весь остаток дня Тома согревало удовольствие, которое принесли ему эти слова.

По пересечении тропика Козерога погода резко изменилась. Корабль вступил в область дождей Южной Атлантики, все небо заполнили темные грозовые тучи, их гигантские верхушки напоминали наковальню Вулкана, божественного кузнеца.

Хэл приказал убавить паруса и передал на «Йомен» сигнал: «Не отрывайтесь». Солнце зашло за тучи и окрасило их багрянцем, как кровью, и на корабли обрушился водопад дождя. Сплошные потоки воды так сильно хлестали по палубе, что заглушали голоса и не давали ничего разглядеть. От одного борта до другого не видно было ничего, кроме ревущей водяной завесы.

Экипаж радовался пресной воде, моряки прыгали, запрокидывали головы, раскрыв рот, пили так, что раздувались животы, снимали одежду и смывали с себя соль, смеялись и плескали друг в друга.

Хэл не пытался их обуздать. Соль пропитала их тела, у многих под мышками и в паху нарывало. Было большим облегчением смыть с кожи разъедающие кристаллы. Хэл приказал заполнить бочки для воды.