Муссон

— Еще немного, — взмолилась она. — Иногда я устаю играть роль мальчика-раба.

— Пойдем, — приказал он и поднял ее на ноги. Они направились туда, где лежал ворох их платья, и быстро оделись. Маленькая парусная дау была вытянута на песок, но прежде чем ступить на борт, Ясмини остановилась и медленно огляделась, прощаясь с замечательным местом, где хоть час они были свободны и счастливы.

На вершине самого высокого на острове дерева сидела пара белоголовых коршунов-рыболовов — стройные, черные, чуть тронутые коричневым.

— Никогда не забуду этот крик, — сказала Ясмини. — Вот голос самой этой дикой земли.

Холмы на противоположной стороне озера были всего лишь полоской чуть светлее воды. Над тем берегом низко пролетела цепочка розовых фламинго. Первая птица взмыла в потоке теплого воздуха, потом снова снизилась.

Точно в том же месте, что и первая, поднимались и снова снижались все прочие птицы.

Впечатление было необыкновенное: словно длинный розовый змей разворачивался над лазурной водой.

— И никогда не забуду эту красоту, — прошептала Ясмини. — Я хотела бы навсегда остаться тут с тобой.

— Это страна бога, где человек ничего не значит, — сказал Дориан. — Однако идем. Такие мечты не для нас. Меня призывает долг. Завтра мы покинем это место и начнем поход обратно к Берегу Лихорадок.

— Еще мгновение, господин, — взмолилась она и показала на необычное темное облако в миле от того места, где они стояли. Облако поднялось от поверхности озера вертикально на пятьсот футов в безупречно голубое африканское небо.

— Что это? Вода словно в огне и шлет в небо облако дыма.

— Крошечные насекомые, — пояснил Дориан. — Они выводятся на дне озера, во множестве поднимаются на поверхность и сплетают паруса из паутины. На этих парусах они поднимаются в воздух, и ветер уносит их.

— Пути Аллаха неисповедимы, — сказала она, блестя глазами.

— Идем, — снова поторопил он. — И не забудь, что ты опять Ясси, мальчик-раб, и должна быть послушна и выказывать мне уважение.

— Да, хозяин."

"Она поклонилась, коснувшись ладонями губ, и ее манера держаться полностью изменилась. Она была прирожденной актрисой и, когда выпрямилась, держалась как слуга, а не как принцесса, и, сталкивая дау в озеро и забираясь на борт, двигалась, как мальчик.

Сидя в разных концах маленького суденышка, они обогнули остров и увидели на материке деревню, до которой по воде миля. Но даже из такого далека на них были устремлены многие взгляды.