Муссон

Вспоминал он и несчастных, которых видел на рынках Занзибара, — вспоминал с глубочайшим отвращением к той торговле и злостью из-за своей неспособности помочь тем людям.

Сейчас у Бонголы торговля шла удачно, и он вынес из своей сокровищницы на продажу много отличных бивней. Потом вернулся из очередного похода Ван Хотен и гордо показал Тому пять игл дикобраза, заткнутых с одного конца. Он вынул одну пробку и высыпал содержимое иглы на чашку своих весов. Том смотрел на горстку металлических песчинок и кусочков, желто блестевших на солнце.

— Золотой песок? — спросил он. — Я слышал рассказы о пирите. Вы уверены, что это настоящее золото?

Ван Хотена оскорбило такое сомнение в его профессионализме, и он показал, как проверить песок с помощью химикалий из его ящика.

— Кислота разъест простые металлы, но не подействует на благородные, — объяснил он. Кислота кипела и шипела, когда Ван Хотен опускал в нее частички, но когда их достали, металл оставался ярким и неповрежденным.

Он отвел Тома туда, где намыл золотой песок, и показал на цепочку отмелей и гравийных откосов вдоль ручья, петляющего по долине.

По просьбе Тома Бонгола прислал пятьдесят женщин из племени: по традиции мужчины не могли заниматься такой работой, как рытье ям в русле ручья.

Каждой женщине Ван Хотен дал лоток и показал, как им пользоваться: набирать воду с песком и вертеть, постепенно выпуская осадок через край, пока на дне не останется только блестящий «хвост».

Аллювиальное золотое поле, открытое Ван Хотеном, оказалось столь богатым, что одна женщина за день работы заполняла иглу, и промывка золота стала главным занятием племени. Но когда кое-кто из мужчин пожелал присоединиться к такой выгодной работе, женщины с негодованием прогнали их.

Приближался сезон дождей, и пора было снова отправляться вниз по реке.

Шлюпки низко сидели в воде под тяжестью слоновой кости, а у Тома в корабельном несгораемом ящике было заперто почти сто унций золотого песка.

Когда Аболи сказал Фалло и Зете, что оставляет их у родичей до своего возвращения в следующем сезоне, они разразились воплями отчаяния и ручьями лили слезы.

Сара ругала Аболи за такое обращение.

— Почему ты так жесток, Аболи? Ты заставил их полюбить тебя, а теперь разбиваешь их маленькие сердца.