Муссон

— Моя храбрая девочка, — сказал он и дал ей допить то, что оставалось в ведре. Она жадно выпила воду и, закончив, обнюхала дно.

— Я больше ничего не могу для тебя сделать, — сказал Дориан, гладя ей уши. Ибрисам нравилось, когда он так делал.

— К утру ты умрешь, — сказал он, — и я с тобой, если ты не пронесешь меня еще немного, потому что турки пойдут за нами. Понесешь меня в последний раз?

Он встал и негромко позвал:

— Хат! Хат!

Она повернула голову и посмотрела на него огромными глазами, полными боли.

— Хат! Хат! — повторил он, и верблюдица застонала и с трудом встала.

И Ибрисам все той же хромающей походкой пошла по следу, оставленному принцем и людьми Батулы между холмами и в глубоких вади. Дориан снова едва не упал, но пришел в себя и сетью для перевозки грузов привязался к седлу. Он задремывал, просыпался, снова задремывал, медленно погружаясь в беспамятство, утратив всякое представление о времени, скорости, направлении. Так они брели — умирающее животное и человек."

"Через час после рассвета, когда их снова обожгло жестокое восходящее солнце, Ибрисам в последний раз легла.

С последним стоном верблюдица тяжело опустилась, выбросив Дориана из седла на жесткую землю.

Дориан на коленях прополз в тень Ибрисам. Он старался не думать о ее смерти и о потере такого количества людей. Все силы тела и души он сосредоточил на том, чтобы дожить до того мгновения, когда Батула приведет воинов-авамиров ему на выручку.

Он видел на земле перед собой следы множества верблюдов и понял, что даже в предсмертных муках Ибрисам шла по следу Батулы и принца к оазису Мухаид.

Правило пустыни — не покидать безопасное место и не уходить в сторону, но Дориан знал, что турки идут за ним. Заян аль-Дин не отстанет от него так легко.

Враг, должно быть, совсем близко, и, если Дориана найдут раньше, чем вернется Батула, с ним обойдутся так же, как Заян обошелся с ранеными, которых захватил в проходе Пестрой Газели.

Он должен идти навстречу Батуле и оставаться на ногах сколько хватит сил. Дориан шатаясь встал и посмотрел на груз, который несла Ибрисам. Может ли он использовать что-нибудь из этого? Дориан снял водяной мех, потряс его, поднял обеими руками и поднес горлышко к губам. Несколько горьких капель неохотно скользнули к нему в рот, и он с трудом проглотил их — горло уже распухло.

Он отбросил пустой мех.

Оружие. Он рассмотрел то, чем располагал.