Муссон

Нападающие потеряли разгон: пока Дориан и Батула с трудом поднимались, над их головами прозвучал второй залп.

В ответ начали стрелять снизу; там всадники спешились и обрушили огонь своих джезейлов на двоих поднимающихся по откосу. Свинцовые пули поднимали столбы пыли у ног Дориана, но его словно защищало заклятие — несмотря на град пуль, они с Батулой оставались неуязвимыми.

Обливаясь потом и тяжело дыша, они тащили верблюдов наверх и наконец поднялись на каменный карниз у начала прохода. Отдуваясь, Дориан быстро оглянулся.

Его люди уводили верблюдов под защиту высоких каменных стен за первым поворотом, укладывали там животных, а сами бежали обратно, чтобы занять позиции среди скал, откуда они могли бы стрелять вниз.

Дориан посмотрел туда и увидел, что эскадроны оттоманской кавалерии растянулись по соляной равнине на мили, но все двигались в одном направлении. Он быстро подсчитал противника.

«Определенно около тысячи!» — решил он и кефией стер с глаз едкий пот. Потом быстро осмотрел Ибрисам и провел ладонями по бокам и ногам верблюдицы, опасаясь найти кровь от пулевого ранения, но она была невредима.

— Отведи верблюдов в безопасное место, — приказал он, — и позаботься о раненом.

Батула повел верблюдов в глубь прохода, а Дориан отправился на поиски принца.

Аль-Малик с мушкетом в руке, невредимый и сосредоточенный, сидя на земле, спокойно отдавал приказания, размещая стрелков среди скал. Дориан присел рядом с ним.

— Господин, это не твое дело. Мое.

Принц улыбнулся ему.

— Пока ты хорошо справляешься. Надо было оставить этого недотепу, пусть бы сам заботился о себе. Твоя жизнь стоит сотни таких, как он.

Дориан пропустил мимо ушей и выговор, и похвалу. Он негромко сказал:

— С половиной людей я могу удерживать врага много дней, пока у нас не кончится вода. Со второй половиной я пошлю Батулу охранять тебя в проходе и в дороге к оазису Мухаид.

Принц серьезно посмотрел ему в лицо.

Защитников будет двадцать человек, а нападающих тысяча, и хотя позиция сильная, врагу не занимать решительности и изобретательности.

— Оставь здесь Батулу и поезжай со мной в Мухаид, — сказал он.

Это была просьба, а не приказ.

— Нет, мой господин, — ответил Дориан. — Не могу. Мое место рядом с моими людьми.

— Ты прав. — Принц встал. — Я не могу заставлять тебя пренебречь долгом. Но приказываю тебе не сражаться до смерти.

Дориан пожал плечами.

— Смерть сама делает выбор.