Муссон

Тахи посоветовала:

— Не говори этого Заяну аль-Дину. Ему это не понравится.

— Я бы сам на нем проехался, — сердито сказал Дориан, — и посмотрел бы, придется ли ему это по вкусу.

Тахи сделала жест, отвращающий зло.

— Даже не думай. Держись подальше от Заяна аль-Дина, — предупредила она. — Он очень мстителен. И уже ненавидит тебя за милость, оказанную принцем. Он может причинить нам много зла. Даже Куш боится его, потому что однажды Заян станет правителем.

* * *В последующие дни Тахи продолжала объяснять Дориану иерархию гарема.

"За этими стенами собралось почти пятьдесят женщин. Пятьдесят красивых, скучающих, раздражительных женщин, которым нечем было заполнить длинные дни, кроме интриг, вражды и ревнивых замыслов. Это было сложное сообщество, изобилующее бесчисленными подводными течениями и затаенными угрозами.

Всем этим правил Куш, его милость или немилость определяли счастье и благополучие обитателей зенана. Следующими по значимости были четыре законные жены — по старшинству.

Затем шла очередная любимица принца, но обычно это бывала совсем еще девочка, только становящаяся женщиной, и ее звезда скоро заходила. Еще ниже стояли прежние жены и, наконец, наложницы, ссорящиеся, дерущиеся и интригующие, чтобы подняться в этой пирамиде повыше.

— Важно, чтобы ты понимал все это, аль-Амхара.

— Ты собираешься уйти? — с тревогой спросил Дориан. За короткое время, проведенное вместе, он полюбил Тахи, и расставание с ней испугало его. — Я буду скучать без тебя.

— Я никуда не уйду, малыш, — быстро заверила она, — но и здесь, в зенане, умирают, особенно те незначительные люди, которые не нравятся тем, кто выше их.

— Не волнуйся.

— Под твоей защитой я чувствую себя в безопасности, — она не позволила себе улыбнуться, — но мы не знаем, каково твое положение. Кажется, принц к тебе милостив, но пока уверенности нет. Почему он позволил Кушу закрыть нас, как животных, в клетке? Почему не посылает за тобой? Может, он о тебе забыл?

Она вздохнула и тоже обняла его.

— Может, он не знает, как обращается с нами Куш? — предположил Дориан.