Муссон

Чутье подсказало ему, что Уильям догонит его раньше, чем он успеет снять оружие со стены, и что он получит смертельный удар в незащищенную спину. Он резко сменил направление и услышал, как выругался Уильям — он поскользнулся, чулки не давали достаточной опоры.

Том добежал до стола и схватил с него массивный серебряный подсвечник. Держа его перед собой, он обернулся, встречая очередной выпад Уильяма. Брат высоко поднял меч и нанес удар в голову.

Удар был плохой и стал бы для самого Уильяма смертельным, будь в руках Тома оружие.

Том знал, какой удар испытала рука его брата.

Уильям сморщился и ахнул, но снова занес руку, чтобы нанести удар сверху.

Том, откликавшийся на происходящее гораздо быстрее, взмахнул подсвечником, как боевым топором, и ударил Уильяма по ребрам под занесенной рукой с мечом. Он услышал, как, словно сухая ветка, треснула кость, и Уильям закричал от боли, но, хотя его рука пошла в сторону, он не мог остановить уже начатый удар.

Том снова хватил брата подсвечником, но Уильям увернулся, и удар пришелся по нему не в полную силу. Тем не менее его швырнуло назад, и, отступая, Уильям споткнулся об упавшие книги. Он едва не свалился, но, дико размахивая правой рукой, удержался на ногах. Том бросился к выходу, Уильям за ним, нанося удары справа и слева, но они не достигали цели.

Том бежал к выходу; через открытую дверь он видел свою перевязь с Нептуновой шпагой: слуга Мэттью повесил ее там, когда Том входил в дом.

Выбежав, Том захлопнул дверь прямо перед носом у Уильяма. Уильям плечом помешал двери закрыться и отбросил ее назад, но эта заминка дала Тому достаточно времени, чтобы пересечь коридор и сорвать с крюка перевязь.

Он развернулся и лакированными ножнами с гравировкой остановил очередной удар Уильяма.

Клинок выскользнул на волю с мягким шелестом и задрожал в руке Тома, как солнечный луч. Зайчики заплясали по стенам и потолку над тем местом, где стоял Том лицом к лицу с братом, на равных.

Уильям стал как вкопанный — перед его лицом, точно поднявшаяся на хвосте кобра, дрожала инкрустированная сталь, колола ему глаза золотыми искрами.

— Что ж, брат.