Муссон

— Десять фунтов раз! Десять фунтов два! Продано мистеру Тому Кортни за десять фунтов!

— Заплатите из моей доли, — сказал Том Уэлшу и вскочил. Ему хотелось на свежий воздух, подальше от взглядов и улыбок этой толпы незнакомых людей. Протолкавшись к выходу, он покинул зал и спустился по лестнице.

Когда он вышел на Лиденхолл-стрит, лил дождь. Том набросил на плечи плащ, нахлобучил шляпу с широкими полями и кавалерийским пером и поправил пояс, прежде чем выйти из-под навеса крыльца. Кто-то коснулся его плеча, и он обернулся.

— Я нашел нашего человека, Клиб.

Аболи подвел к нему высокого худого человека в непромокаемом плаще, черты его лица скрывала монмутская шапка, натянутая на самые глаза. В первое мгновение Том не понял, о чем говорит Аболи.

— Этот человек отвезет твоего отца в Плимут морем, а не по дорогам, — подсказал Аболи.

— Тогда давайте выпьем по кружке эля и все обсудим, — предложил Том, и они под дождем добежали до пивной на углу Корнхилла.

В душном переднем зале, забитом стряпчими и чиновниками и пропитанном дымом трубок и дрожжевым запахом пива в бочонках, они сбросили плащи и шляпы, и Том, обернувшись, стал разглядывать лицо человека, приведенного Аболи.

— Это капитан Люк Джервис, — сказал Аболи. — Он плавал с твоим отцом и со мной на старом «Пегасе».

Тому Люк сразу понравился. У него были острый умный взгляд и наружность бывалого моряка. Кожа загорела и задубела от солнца и соли.

— У Люка есть быстрый катер, и он знает Канал, особенно французские порты, как свои пять пальцев. — Аболи многозначительно улыбнулся. — Уйдет от любого таможенника или лягушатника. — Том не сразу понял, на что он намекает, но Аболи продолжал: — Если ищешь груз хорошего коньяка из Лимузена, тебе нужен Люк.

Том улыбнулся — он понял, что Люк контрабандист. Если так, то никто лучше его не сумеет быстро и незаметно пройти Канал. Корабль у него юркий, как хорек, он пройдет опасные воды безлунной ночью даже в бурю.

— Аболи объяснил вам, что нам нужно. Сколько вы хотите, капитан?

— Я обязан сэру Генри жизнью и не только, — Люк Джервис коснулся длинного шрама на левой щеке. — Я не возьму с вас и медного фартинга. И буду гордиться, что смог ему помочь.

Том не стал спрашивать про шрам, но поблагодарил Люка. Потом сказал:"

"— Аболи сообщит вам, когда мой отец будет готов покинуть Лондон.