Муссон

 — Куда он побежал?

— Я видел — он бежал сюда! — ответил кто-то.

Преследователи приближались. Аболи глухо прошептал:

— Парень не убежит от них. Я уведу их в сторону, чтобы вы могли добраться до шлюпки.

Он встал с того места, где лежал рядом с Хэлом, и устремился в ночь.

Отбежав на двадцать ярдов, он закричал по-арабски:

— Вон он! Повернул к дальней стороне острова! За ним!

Выстрелил из пистолета и побежал в лес.

Последовал взрыв криков и выстрелов.

— Вон он!

— Сюда! Загоняйте!

Хэл прижал Тома лицом к сухим листьям на земле.

— Лежи тихо. Не шевелись!

Рядом с головой Тома прозвучали шаги, но он не попробовал посмотреть вверх. Судя по звукам, погоня свернула и с треском пробивалась через кусты к восточной части острова. Крики Аболи стихали.

Постепенно наступила тишина, и Хэл отпустил шею Тома.

— Которая нога? — без тени сочувствия спросил он.

Том сел, все еще дыша с трудом.

— Эта.

Хэл ощупал лодыжку.

— Ты оставил свой пост, — обвиняюще сказал он Тому. — Из-за тебя нас всех могли убить. Твое упрямство подвергло Аболи серьезной опасности.

— Прости, но я не мог иначе. — Том отдышался и торопливо продолжил: — Я нашел Дориана.

Руки Хэла замерли, и он посмотрел на Тома. Его лицо в лунном свете, пробивавшемся сквозь ветви, было бледным.

— Ты его нашел? Где?

— В крепости. Я разговаривал с ним через окно.

— Бог мой! — прошептал Хэл, забыв о своем гневе. — Как он?

— Очень испуган, но вреда ему не причинили. Он прикован к стене в одной из камер на северо-западной стороне крепости.

Хэл задумался.

— Сейчас мы ничего не можем для него сделать. Надо вернуться на корабль. — Он сильно сжал плечо Тома. — Ты хорошо поступил, Том, но больше никогда не нарушай мои приказы. — Он встал и помог встать Тому. — Обопрись на меня. Идем.

Почти весь остаток ночи ушел на то, чтобы через лес добраться до южной оконечности острова. И хотя лодыжка сильно болела, Том вслух тревожился об Аболи.

Каждые полчаса они останавливались и прислушивались, пытаясь уловить шаги Аболи или звуки погони, но было тихо.

Луна склонялась к Африканскому материку, когда они наконец вышли на открытое место к птичьей колонии. К этому времени лодыжка Тома распухла, как свиной пузырь, и Хэл наполовину тащил сына.

У них под ногами скрипели и лопались яйца, птицы, поднявшись вокруг черным облаком, кричали и кружили над ними в лунном свете, ныряли и клевали их в голову, но Том и Хэл надели шапки.

— Закрой глаза, — велел Хэл, и они руками начали отбиваться от птиц.