Муссон

 — Где мне найти сына?

— Не знаю! Аллах свидетель! — кричал Рашид."

"— Опускайте! — велел Хэл матросам, державшим веревку, и Рашид начал рывками спускаться к поверхности воды.

— Хватит! — остановил их Хэл, когда темя Рашида оказалось в футе от воды. Рашид пытался повернуть голову, чтобы посмотреть на Хэла, который взирал на него сверху.

— Не знаю! Клянусь всем святым! — кричал Рашид. — Я не знаю, где аль-Ауф и твой сын!

Хэл кивнул Аболи.

— Покормите тварь!

У борта стояли наготове кожаные ведра с отходами с камбуза.

Аболи выбросил за борт содержимое второго ведра.

Через минуту под мечущимися рыбками началось темное угрожающее движение. Потом из глубины со страшным величием показалась широкая полосатая спина. Рыбешки рассыпались, и на поверхность, раскрыв пасть, в которой мог уместиться торс человека, поднялась гигантская рыба.

— Ты никогда не пройдешь через врата рая, если твое тело пожрет эта нечистая рыба, — сказал Хэл.

Пленник беспомощно дергался на конце веревки. Голос его звучал визгливо и почти нечленораздельно:

— Нет! Я не знаю! Милосердия, могущественный господин!

— Опускай! — Хэл сделал знак матросам, и те опустили тело Рашида, так что его голова и плечи скрылись под водой.

Хэл смотрел, как дергается и извивается пленник. Огромная акула почуяла это биение и начала кружить под ним, медленно и осторожно поднимаясь из глубины.

Движения Рашида становились все слабее и судорожнее — он захлебывался.

— Поднять! — дал сигнал Хэл, и Рашида подняли над поверхностью. Он повис вниз головой. Повязку с уха он потерял, длинные волосы пирата свисали до самой воды.

Он хватал ртом воздух, поворачиваясь на конце веревки.

— Говори со мной! — взревел Хэл.

Он испытывал холодный гнев — никакой жалости или сочувствия. Акула почуяла кровь на плывущей повязке и поднялась к ней. Снова раскрылись огромные челюсти, и повязка была втянута в пасть. Изогнув спину, акула нырнула, ее хвостовой плавник вырвался на поверхность и тяжело ударил по висящему человеку. Рашид завопил от ужаса, закачавшись на веревке.

— Говори! — подбадривал его Хэл. — Я хочу услышать о своем сыне.