Муссон

Хэл ехал молча, ощущая тепло прильнувших к нему сыновей и проникаясь их страданиями — он знал, что мальчикам больно. Гнев прошел. Хэл почувствовал беспомощность. Не в первый раз он становился свидетелем конфликта своих сыновей, детей трех разных женщин. Он знал, что в этом соперничестве все преимущества на стороне старшего и исход может быть только один.

Хэл Кортни раздраженно поморщился. Ему еще не было сорока двух, Уильям родился, когда ему шел девятнадцатый год, но, думая о вражде между сыновьями, он ощущал себя постаревшим.

Загвоздка была в том, что Уильяма он любил не меньше, а может, и больше, чем своего самого младшего — Дориана.

Уильям — его первенец, сын Юдифи, свирепой и прекрасной девушки-воина из Эфиопии, которую он, Хэл, любил страстно, преклоняясь перед ней. Когда она погибла под копытами своего же дикого жеребца, его жизнь стала пуста. И много лет эту пустоту не заполняло ничто, кроме чудесного малыша, которого Юдифь ему оставила.

Хэл воспитал Уильяма, научил его быть суровым и выносливым, умным и изобретательным.

— Отец, что значит первое родство? — неожиданно поинтересовался Том; его голос через ткань отцовского плаща звучал приглушенно.

Это так совпадало с мыслями самого Хэла, что он вздрогнул.

— Откуда ты узнал об этом? — осведомился он.

— Слышал где-то, — неопределенно ответил Том. — Только забыл, где.

Хэл догадывался, от кого он об этом услышал, но не стал давить на сына — тому и так сегодня досталось. Он постарался быть откровенным — Том уже достаточно взрослый. Пора ему понимать, какие жизненные трудности поджидают его как младшего брата.

— Ты имеешь в виду первородство, Том. Оно означает право первенца.

— То есть Билли, — негромко уточнил Том.

— Да, Билли, — откровенно признал Хэл. — Согласно законам Англии мне наследует он. У него преимущество перед младшими братьями.

— Перед нами, — с горечью сказал Том.

— Да, перед вами, — согласился Хэл. — Когда меня не станет, все достанется ему.

— Ты имеешь в виду, когда ты умрешь? — вмешался Дориан со своей неопровержимой логикой.

— Верно, Дорри, когда я умру.

— Я не хочу, чтобы ты умирал! — взвыл Дориан, все еще хрипло, от боли в горле.