Муссон

В это мгновение Хэл понял, что они никогда не забудут друг друга. Затем аль-Ауф сунул дымящийся, разбрасывающий искры фитиль в отверстие ствола. У него не было времени повернуть пушку. Это был отчаянный, дерзкий жест в азарте битвы, как случайный бросок кости.

Вылетев в длинном столбе пламени и дыма, тяжелое железное ядро пробило планширь „Серафима“, в кровавые клочья разнесло двух английских моряков и ударилось в основание фок-мачты. Фок-мачта вздрогнула, покачнулась и начала медленно клониться вниз, набирая скорость; рвались снасти, с треском лопались реи.

Хэл смотрел, как на его глазах корабль из величественной боевой машины превращается в беспомощного калеку. И тут он увидел, как из марса на верху падающей мачты, словно камни из пращи, вылетели два человеческих тела. На мгновение они повисли на фоне серых дождевых туч, затем устремились вниз, к поверхности воды.

— Том! — в ужасе закричал Хэл. — О Господи, Дориан!

С высоты марса Том смотрел на палубу „Минотавра“, на толпу арабов в тюрбанах и многоцветных одеяниях.

— Стреляй! — кричал рядом Дориан. — Стреляй, Том!

Том отчетливо видел, какой страшный ущерб причинили вражескому кораблю пушки „Серафима“. Планширь „Минотавра“ был разбит, торчали обнажившиеся белые балки, бушприт откололся, застрял в путанице снастей и висел почти над самой водой. Прямое попадание в одну из палубных пушек сбросило ее с лафета.

Всю палубу усеивали мертвые и раненые; охваченные ужасом матросы, скользя и падая на омытых кровью досках, спотыкаясь о тела мертвых товарищей, пытались пробраться к дальнему борту корабля, подальше от грозных орудий „Серафима“.

— Стреляй! — Дориан кулаком колотил брата по плечу. — Почему ты не стреляешь?

Том ждал подходящего момента. Он знал: потребуется не менее пяти минут, чтобы перезарядить в этом тесном гнезде длинноствольный фальконет, и за это время можно упустить лучший шанс.

„Всегда жди лучшего момента, — учил его Большой Дэниел. — Не стреляй очень издалека. Подберись поближе, чтобы каждый твой выстрел приносил пользу“.

У противоположного борта „Минотавра“ толпились люди. Некоторые матросы карабкались на реи, предпочитая броситься в воду и доплыть до одной из небольших дау, чем ждать страшного бортового залпа и волны дьяволов-неверных, которые вот-вот ворвутся на борт.