Муссон

За ним следовало множество мелких судов, больше десяти небольших дау.

Уил Уилсон подбежал к Хэлу, возбужденно блестя глазами.

— Это старина „Минотавр“! — крикнул он. — Я узнал бы его где угодно, капитан.

— Спасибо, мистер Уилсон, я так и думал.

Хэл сохранил нейтральное выражение лица, потом бросил взгляд на Неда Тайлера.

— Так держать.

Два корабля быстро сближались. Хэл разглядывал „Минотавр“ в подзорную трубу. Корабль захвачен аль-Ауфом меньше двух лет назад, но Хэл сразу заметил, что его паруса и снасти в плачевном состоянии.

К тому же кораблем плохо управляли. Возможно, его капитан привык к косому парусу, и ему не хватало опыта управления большим количеством высоко расположенных квадратных парусов. Поэтому теперь топсели корабля развернулись в бейдевинд, а паруса на грот-мачте обвисли и ловили не весь ветер, их черная ткань тряслась, словно в параличе. Оценивая ход корабля, Хэл решил, что дно „Минотавра“ заросло водорослями и ракушками.

С обеих сторон вдоль бортов выстроилась беспорядочная толпа; обезумев от радости, люди плясали и размахивали оружием. Хэл решил, что на „Минотавре“ несколько сот человек и с ужасом представил себе, как эта толпа врывается на палубу „Серафима“.

Тем не менее он ничего не предпринимал, чтобы предотвратить столкновение с корсаром.

Тем временем на „Серафиме“ переодетые английские моряки в безумной пантомиме приветствовали пиратов.

С каждого борта „Минотавра“ стояло по двадцать пять орудий, что обещало бортовой залп почти вдвое более мощный, чем у „Серафима“. Если бы кораблем хорошо управляли, „Серафим“ не мог бы с ним тягаться. „Будем надеяться, что мастерство его артиллеристов соответствует мореходным качествам“, — подумал Хэл, пока корабли летели навстречу друг другу, отчего начинало казаться, что им не избежать столкновения. Дау следовали за „Минотавром“, как утята за уткой.

Теперь они сошлись так близко, что Хэл разглядел фигуру на носу — мифического полузверя-получеловека.

Корабли еще больше сблизились, и Хэл прочел название — „Минотавр“, хотя позолоченные буквы поблекли и покрылись кристаллами соли.

Хэл поднял подзорную трубу и осмотрел палубу „Минотавра“. Он почти сразу обратил внимание на высокого человека в черной одежде, который стоял в стороне от толпы арабских моряков. Хэл не сомневался, что это и есть аль-Ауф, Плохой.