Муссон

Шлюпка прицепилась к спущенным с „Серафима“ цепям, и первый из спасенных поднялся по лестнице и опустился на четвереньки.

Он прижался лбом к палубе, и морская вода, которая текла с его одежды, образовала небольшую лужу.

— Да благословит Аллах и все святые этот корабль. Ваши доброта и милосердие будут записаны в золотой книге…

— Хватит, парень.

Большой Дэниел ласково поднял его на ноги, а его люди окружили удивленного араба и прижали к борту. Следующим поднялся на палубу бородатый. Он развел руки, и его влажная одежда прилипла к долговязому телу.

— Какой замечательный день! Мои дети и внуки… — начал он звучным голосом.

— Салям алейкум, Рашид, — поздоровался с ним Уил Уилсон. — Мои глаза много дней стремились увидеть твое прекрасное лицо.

Рашид в тревоге посмотрел на него. Уил подошел ближе и улыбнулся. Араб узнал его и в отчаянии огляделся в поисках спасения, потом прыгнул к борту. Уил Уилсон перехватил его еще в воздухе и бросил на палубу. Он уперся коленом ему в спину, а острие кортика приложил к мягкой коже за ухом.

— Молю тебя, возлюбленный пророком, дай мне причину перерезать тебе горло.

Он уколол араба, и тот завизжал и забился на палубе. Уил провел свободной рукой по телу Рашида, потом порылся в его мокрой одежде и извлек смертоносный кривой кинжал. Прижал острие кинжала к уху Рашида и отрезал мочку. Струйка крови потекла тому на бороду.

— Ага! Достаточно острый! — с удовольствием сказал Уил. — Должно быть, тот самый кинжал, которым ты перерезал горло моему товарищу Бену Брауну и убил Джонни Уайта.

Рашид всхлипнул и истошно взмолился о милосердии.

— Аллах свидетель, я невиновен. Ты принял меня за кого-то другого. Я честный бедный рыбак.

Остальные уже поднялись на палубу и стояли в замешательстве, окруженные кольцом обнаженных сабель.

Уил рывком поднял воющего, извивающегося Рашида на ноги и толкнул к его людям.

— Если кто-нибудь из вас попытается бежать или достанет спрятанное под одеждой оружие, мои люди выполнят приказ рубить головы, — предупредил Хэл.

— Пожалуйста, верните корабль на прежний курс.

Когда „Серафим“ поймал ветер и снова двинулся по проливу, Хэл сказал пленникам:

— Все раздевайтесь! До самой немытой шкуры!

Последовали протестующие крики:

— Эфенди, так не годится! Наша нагота опозорит нас в глазах Аллаха.

Хэл достал из-за пояса пистолет и взвел курок. Он прижал пистолет к голове Рашида.