Муссон

Ощущение стали в руке помогало понять, что противостоящий ему гигант — драчун и скандалист, но не фехтовальщик, хотя руки у него необыкновенно сильные, а удар непреодолим, как лавина.

Том не сплоховал и не попробовал ответить ударом на удар. Напротив, он предугадывал каждый яростный, размашистый удар. Ян Олифант сражался бесхитростно, его горящий взгляд и перекошенное окровавленное лицо, то, как он переставлял ноги и расправлял плечи перед ударом — все это ясно выдавало его намерения.

Поэтому когда клинок устремлялся к голове Тома, тот встречал его в воздухе, но не пытался остановить, а легко отводил в сторону, так что сталь пролетала в дюйме от его головы, не причинив вреда. Всякий раз как Том проделывал это, гнев все сильней овладевал Яном Олифантом и наконец совершенно ослепил его. Он обеими руками поднял саблю над головой и устремился на Тома, ревя, как самец-тюлень во время гона.

Он не пытался защититься от контрудара, и его корпус был совершенно открыт.

Хэл ранил одного из противников, коснувшись в контрвыпаде его плеча. Тот закричал, отшатнулся и выронил саблю, схватившись за рану. Два других готтентота, наседавшие на Хэла, дрогнули и отступили. Хэл получил возможность оглянуться на освещенный мерцающим пламенем берег.

Сердце у него екнуло, когда он увидел, что Том стоит перед нападающим на него гигантом, предводителем готтентотов. Они были слишком далеко, чтобы Хэл успел вмешаться до того, как Ян Олифант нанесет удар.

"Том был бледен, как песок у них под ногами, но его лицо было напряженным и решительным, глаза внимательными и ярко блестели; без тени страха смотрел он на занесенную саблю. Хэл ожидал, что Том отступит перед натиском огромного зверя. Поворот плеч и положение стройного тела свидетельствовали именно о таком намерении. Но Том вдруг левой ногой шагнул вперед, и его клинок, как стрела, устремился прямо к горлу Яна Олифанта.