Муссон

— Мастер Уильям, будьте добреньки! — закричала Мэри, но он снова взмахнул хлыстом. Тот свистнул в воздухе, и Мэри пригнулась с проворством испуганного животного. Теперь она устремилась обратно к церкви, лавируя между яблонями, а Уильям преследовал ее.

— Пойдем! — прошептал Гай. — Сейчас можно незаметно уйти.

Он побежал вниз по крутому склону оврага, Дориан за ним, но Том остался у стены. Парень с ужасом смотрел, как его брат догнал девушку и снова приподнялся в стременах.

— Я научу тебя слушаться. Если я велю остановиться — стой как вкопанная! — Уильям занес хлыст и на этот раз стегнул по спине между лопатками.

От этого крика у Тома по спине пробежал холодок, он стиснул зубы.

— Не надо! — громко сказал он, но Уильям его не слышал.

Он слез с лошади и остановился над Мэри.

— Какую пакость ты задумала, дрянь?

Девушка лежала, запутавшись в юбках, из-под которых виднелись голые ноги. Уильям снова ударил, целясь в побледневшее от ужаса лицо, но Мэри загородилась руками, и хлыст попал по ним.

— Не бейте меня, мастер Уильям!

— Я буду бить тебя до крови, пока ты не расскажешь, что делала в церкви, когда должна быть в посудомойке с грязными котлами и кастрюлями.

Уильям улыбался, явно наслаждаясь происходящим.

— Я ничего плохого не делала, сэр. — Мэри умоляюще опустила руки и не успела снова поднять их — удар пришелся ей в лицо. Она завыла, из распоротой щеки хлынула алая кровь. — Ой, бога ради, не бейте меня больше!

Она закрыла лицо руками и покатилась по траве, подальше от Черного Билли, но зацепилась за куст одеждой и застряла.

Уильям улыбнулся, увидев, что под юбкой на ней ничего нет, и следующий удар с удовольствием нанес по мягкой белой коже ее ягодиц.

— Что ты хотела украсть, шлюха? Чем ты там занималась? — Он снова стегнул ее, оставив алую полосу на бедрах.

Крик Мэри пронзил Тома, словно хлестали его самого.

— Черт побери, оставь ее, Билли! — закричал он, преисполненный чувствами вины и жалости к страдающей девушке.

Уильям не заметил его приближения. Он был поглощен острым необъяснимым наслаждением, которое испытывал, наказывая деревенскую сучку. Вид алых рубцов на белой коже, судорожно дергающихся голых ног, дикие крики, исходящий от девушки запах немытого животного — все это возбуждало Уильяма, доставляло ему удовольствие.

— Что ты там делала? — орал он.