Муссон

Потом, во время одного из уроков, Гай заметил общение этой пары.

Каролина уронила мел и, прежде чем Гай успел что-либо предпринять, наклонилась и пошарила под столом.

Корабль качнуло, и мел покатился по палубе к Тому, который поднял его и с галантным поклоном протянул ей, в то же время воспользовавшись возможностью заглянуть в вырез ее платья.

Каролина, глядя лукаво, повернулась так, что ее не мог видеть мастер Уэлш, и показала Тому язык. Это был не детский жест, он предлагал и приглашал, он был насыщен чувственным подтекстом.

Том усмехнулся и подмигнул, Каролина зарделась, а Гая словно ударили кулаком в лицо.

Остаток дня он думал об этом, но нашел лишь один способ показать Каролине, как она его обидела, как уничтожила его веру в нее и сломала ему жизнь. Он без разрешения пересел на другое место в классной комнате. На следующий день он без объяснений покинул свое место рядом с Каролиной, выбрав низкий неудобный стул в углу подальше от нее.

Эта тактика принесла непредвиденные и нежелательные плоды.

Мастер Уэлш сразу заметил перемену в классе и посмотрел на Гая.

— Почему вы пересели?

— Мне здесь удобней, — мрачно ответил Гай, не глядя на него или на Каролину.

— В таком случае, — Уэлш посмотрел на Тома, — думаю, будет лучше, если рядом с мисс Каролиной сядет Том. Тогда я смогу все время видеть его.

Тому не понадобилось второе приглашение, и остаток утра Гай вынужден был наблюдать игру этих двоих. Глядя на грифельную доску, Том под столом незаметно подвинул ногу в большом башмаке с деревянной подошвой и коснулся элегантной атласной туфельки девушки.

Каролина улыбнулась, словно прочла что-то забавное, но и не подумала отстраниться.

Немного погодя Том что-то написал на доске и, когда Уэлш занялся арифметической задачей Дориана, повернул доску так, чтобы Каролина смогла прочесть. Каролина покосилась на надпись, покраснела и мотнула головой, словно в досаде, но ее глаза танцевали. Потом она что-то написала на своей доске и дала Тому прочесть. Он осклабился, как мужлан.

Гая пожирали гнев и ревность, но он был бессилен. Он вынужден был смотреть, как они флиртуют, дразнят друг друга, и ненависть кипела в нем. Наконец он почувствовал, что больше не выдержит. Его преследовали жуткие картины, которые он подсмотрел в пороховом погребе."

"Фигура отца заслонила от него большую часть ужаса той ночи, да и освещение было слабым, но перед его глазами все время вставало ее белое тело, его мягкие округлости.