Мумия блондинки

Однако он не сделал этого, и, когда Стефания, совсем запыхавшись, подбежала к машине и заглянула в нее, она убедилась, что человек за рулем был не из тех, от кого можно было ожидать такой любезности.

Машина была роскошная, а владелец вполне под стать ей. Несколько старше тридцати лет, с темными глазами, которыми он бесцеремонно оглядел девушку е головы до ног в то время, как она усаживалась рядом с ним. На нем был смокинг и легкое темное пальто. Холеная рука, лежащая на руле, ногти тщательно отполированы.

Держался он, впрочем, неплохо. Машина была большая — одна из последних марок, совсем не похожая на ту, в которой Стефания совершила долгое путешествие от Сан-Франциско до Бекерсфилда.

Мужчина включил мотор, шум которого скоро превратился в ровный, успокаивающий гул.

— В Лос-Анджелес? — небрежно спросил он, разворачивая машину.

—  Да. Вы едете туда?

—  Угу. Замерзли?

Она знала, что означает этот вопрос, и храбро улыбнулась, хотя вечерняя прохлада уже давала себя знать.

—  Нет, мне не холодно.

—  Фляжка в этом кармане. Неплохое виски.

—  Я не замерзла.

—  Все-таки хлебните. Это здорово согревает.

—  Нет, благодарю вас.

Он обернулся к ней, темные глаза его блеснули.

—  Хотите поиграть со мной в недотрогу, а?

—  Нет. Просто я не хочу пить.

— Что ж, дело ваше.

На несколько минут он сосредоточил все свое внимание на управлении. Машина мягко скользила по шоссе следом за двигавшимися впереди четырьмя автомобилями. Казалось, колеса подхватывали километры, пропускали их сквозь спидометр и, скомкав, отбрасывали назад. У Стефании мелькнула мысль, что скорость не меньше шестидесяти. Она взглянула на стрелку спидометра. Та неподвижно стояла на цифре 85.

— Вы, видно, не очень заботитесь о соблюдении дорожных правил? — сказала она, смеясь, чтобы завязать разговор.

—  Нет.

Прежде чем они достигли Лебека, Стефания уже составила представление о своем спутнике. Она отхлебнула из фляжки и, когда та перешла в руки человека за рулем, догадалась по звуку, что он отпил довольно много. Судя по всему, человек состоятельный и видимо, считает, что поэтому может позволить себе любую вольность.