Мумия блондинки

—Что теперь делать с малышкой?

— Пусть уложит свои вещи и возвращается к себе. Мы поручим отцу Орландо, по возможности, устроить это.

— Я не хочу оставаться в этой стране,— запротестовала девушка.— Я хочу поехать в Рим или на Север. Ненавижу эту страну собак и свиней. Увезите меня с собой, синьоры, прошу вас! Увезите меня!

Гунтер почесал затылок. Он знал, что, если девочка останется в Сицилии, рано или поздно, несмотря на покровительство отца Орландо, она будет убита, да еще после бог знает каких пыток! Мафия не простит того, кто оскопил одного из ее членов, к тому же одного из главарей, и такого известного.

—Будет лучше, если она уедет,— решил он.

—Я тоже так думаю,— согласился с ним Бассович.

— Иди укладывайся, да побыстрее! — сказал Гунтер Джузеппине.

Она исчезла, одарив их счастливой улыбкой.

— Куда бы она ни уехала, я найду ее...— прошептал ди Натто.— Клянусь перед Мадонной! Я ее найду!

— У тебя будут другие заботы, более серьезные, супермен,— сказал Бассович.— Счеты с твоими друзьями-мафиози.

"Мэр бросил на него злобный взгляд. Вид его был ужасен и жалок; низ живота весь в крови.

— Послушай,— продолжал Бассович,— хочу дать тебе один совет. Совет друга. Сделай, как девочка. Покинь эти места и укройся как можно дальше. Забери свой фрик, садись на самолет и лети в Африку или Латинскую Америку. Здесь ты — пропащий человек! Здесь ты отныне и всегда будешь евнухом и предателем.

Ди Натто ничего не ответил. Он опустил голову, раздавленный стыдом, болью, безысходностью... Уставился в пол и смотрел на жалкие остатки, в которые бритва Джузеппины превратила то, чем он так гордился.

Бассович только пожал плечами, и мужчины вышли из комнаты. Джузеппина уже уложила старый чемодан и завязывала его веревкой. С шалью на плечах, она вышла во двор, влезла в машину и забилась в угол, как котенок. За всю дорогу она не сказала ни слова. С фатализмом, присущим ее нации, она отдавалась на волю случая и последовала за двумя мужчинами, которым доверила свою судьбу.

Девушка осталась в машине, во дворе монастыря, и спала мирным сном, в то время как Гунтер и Бассович входили в монастырь.

Отец Орландо был в своем кабинете. Его перевязали, и теперь его голова как бы увеличилась вдвое, что производило внушительное впечатление.

— Послушайте, падре,— обратился к нему Гунтер.— Мы не сможем без вашей помощи покинуть этот остров.