Мультяшка

- Поэтому ты так странно отреагировал на... - Мира даже побоялась произнести слово «девственность», - вирго, - проговорила на латыни.

- Отчасти, очень легко провести параллели, - кивнул головой. - Теперь думаю, я ошибся. Ты упрямая, поступающая вопреки всему и вся девчонка, тебе не представился случай лишиться этого раритета лет в четырнадцать, на пьяной вечеринке, и ты решила назло себе отморозить уши и сохранила эту штуку аж до двадцати двух лет, без всякой причины или убеждений. Если тебя спросить - зачем, скорее всего, ты и сама не знаешь.

- Нет. А ты знаешь, чего ждёшь? - скорее из вредности, спросила Мира, а может, чтобы не думать о том, что узнала несколько минут назад.

- Случай не представился, - подмигнул.

Мира посмотрела на Максима. Он улыбался, улыбался почти так, как на тех фотографиях. Конечно, этот Максим был старше, его взгляд был суше, а улыбка не такой беззаботной. Конечно, взгляд этого Максима был оценивающий и скользящий, но Мира вдруг подумала, что ей вовсе не хочется другого, что ей нужен этот Максим и эта улыбка.

Глава 19. Максим

Перелёт прошёл мягко. Максим поймал себя на мысли, что к хорошему привыкаешь быстрее, чем он раньше считал, особенно к хорошему, свалившемуся на голову внезапно и незаслуженно. Все блага, которые он имел до этого, были заработаны им честным трудом без выходных и отпусков. Сейчас же: частный самолёт, лучшее обслуживание, охрана - всё это прилагалось к новому статусу Максима Аркадьевича, для достижения которого лично он не пошевелил и пальцем.

Пришлось брать с собой Машу. Идея показалась малореальной, достаточно того, что она до сих пор работала на него, находиться в течение трансатлантического перелёта в одном самолёте бывшей любовнице и жене, пусть и фиктивной - не лучшая идея сама по себе, а учитывая явную обиду Маши и характер Мультяшки - начинала балансировать на грани фола.

У Анатолия не оказалось визы, а Максим чувствовал себя настолько плохо накануне вылета, что ничего другого не осталось, как Маше взойти на борт частного самолёта Сильвестра Прохоровича, отданного в распоряжение внучки и наследницы.

Большую часть перелёта Максим проспал, в итоге сошёл на землю в бодром настроении и с ощущением отступившей простуды.