Мрачный Взвод. Моровое поветрие

– А если встанут?

Лука тяжело вздохнул и провел ладонью по волосам. Как же с ним бывает сложно!

Он устало спросил:

– Много ты знаешь смельчаков, готовых встать на пути у волкодлака?

Владлен помотал головой, но продолжил упрямиться:

– Ты себя не простишь, если покалечишь кого-нибудь.

«Я не прощу себя, если тебя убью, с остальным жить можно», – подумал Лука, но вслух не сказал, не смог. Поперек горла ком встал.

– Тогда так поступим, – вдруг оживился Владлен. – Отведешь меня к волкодлакам!

Лука изумленно уставился на друга:

– Отведу? Я сам не знаю, где их убежище.

– Ну как-то ведь вышла к тебе та девица! Как, кстати? Почуяла тебя?

– Вроде того, – смущенно ответил Лука.

– Значит, придем на то самое место, дождемся ее, а там попросим рассказать, как их стая особые ночи переживает. Думаю, не просто так они живут там, а? Если бы знали, что опасны для людей, ушли бы подальше, наверное? Как думаешь?

– Думаю, ты прав, – согласился Лука.

– Так отведешь?

– Если велишь, отведу.

Владлен прищурился, светлая челка закрывала половину его лица.

– Что значит «если велишь»? – не выдержал Владлен. – С каких пор я тебе указывать должен?

– С тех самых, как верность мою получил, – не оборачиваясь ответил Лука.

Владлен схватил его за плечо и повернул к себе. Его взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Не хозяин я тебе, – твердо сказал он. – И приказывать не стану.

– А это не нам решать.

"– Ты не оружие, глупый волк, – прошипел Владлен, ткнув его пальцем в грудь, – а моя семья. И пусть твои предки жертвовали собой ради тех, кому давали клятву, а я за тебя сам умру!

Кровь прилила к щекам, лицо покраснело. Мог бы Лука – завилял бы хвостом от радости. Пусть твердил Владлен, что не хозяин он ему, но Лука ощущал именно это: непоколебимую уверенность и уважение того, кого сам уважал безмерно.

Владлен же, ничуть не смущенный собственной откровенностью, как ни в чем не бывало закрепил ножны, поднял лук и сказал:

– Одеяло возьми, вдруг вздремнуть удастся.

Дворец заснул, переходы опустели. Они расположились у двери в опочивальню Станислава, но сообщать о себе не стали. Владлен сперва прислушивался к каждому шороху, затем уснул, привалившись к стене. Лука прикрыл его одеялом, а сам на страже остался; сна ни в одном глазу не было.