Мрачный Взвод. Моровое поветрие

Рада буду рассказать тебе, как с даром жить, как помогать, лечить, а коль захочешь, поведаю, как хворь наводить, сглаз…

– Я не хочу никому зла причинять, – перебила ее Ярина.

– А если защищаться придется? – укоризненно спросила Душица. – Думаешь, легко колдушкам живется?

– Тебя уважают вроде.

– Уважают, да только потому, что все свои тут. Но если не взойдут однажды посевы, если потеряют коровы молоко, угадай, кого винить будут?

– Неужто тебя?

– А кого еще? Им только дай повод обвинить кого-то в злой волшбе. Это ты еще не видела, что они творят, когда град посевы бьет…

– Что творят? – тихо спросила Ярина.

Душица ничего сказать не успела: что-то ударилось о крышу, скатилось с нее и упало на крыльцо. Колдушка нахмурилась, головой покачала, а на вопросительный взгляд ответила:

– Сестра явилась.

Дверь распахнулась, в горницу вошла девица неописуемой красоты, в одежде на городской манер, в красных сапожках. Коса русая до самой земли опускалась, бусы и серьги на ягоды рябины похожи были. Она огляделась, носик вздернутый сморщила и сказала капризно:

– Снова ты травы свои вонючие сушишь, вздохнуть невозможно! А кто это тут у нас?

Ярина не успела опомниться, как оказалась красавица позади нее.

– Не здешняя, нет, нет, чужая… Лесом пахнешь, елями да землей теплой. А зверь, зверь тоже твой? Мне бы такого…

Ярина поежилась, но двинуться не решилась, позволила красавице исследовать ее лицо пальцами и обнюхивать.

– Будет! Напугаешь ведь!

– Она не должна меня бояться, – прошептала девица.

– Так с людьми не знакомятся, – ворчливо сказала Душица. – Сколько раз повторять?

– Разве человек она? – Красавица втянула носом воздух. – Колдушка. Наша.

– Наша, наша, отойди только.

Девица отстранилась, легко уселась на край стола, схватила пучок трав и скривилась.

– Полынь…

– А как еще рыбакам от мавок защищаться? – Душица пожала плечами.

– Туда и дорога твоим рыбакам, коль в топь забрели, – бросила девица.

Ярина молча наблюдала за их перепалкой. Да и что тут скажешь? Ничего она не понимала, сердце колотилось; от незнакомки силой пахло, да только не природной, а какой-то гнилой.

– Чего смотришь? – вдруг спросила та. – Чувствуешь, да?

– Н-нет, – соврала Ярина.

– Врушка!

Девица рассмеялась, показав длинные белые, как у дикого зверя, клыки. На лбу Ярины выступил холодный пот, руки задрожали.