Мрачный Взвод. Моровое поветрие

– Я ничего не делал. – Лука пожал плечами.

– Берегут тебя. С гостями принято обращаться внимательно и уважительно.

– А я уж подумал, что мне не доверяют.

– Некоторые. Но главное, что Нариман тебя принял, остальные не посмеют против него выступить.

– Братья, которые ему бросили вызов, иного мнения.

– Они посрамлены, – жестко сказала Даная. – Лишиться чести для волкодлака – одно из худших наказаний. Но они сами виноваты.

– Дети тоже обращаются? – Лука указал на чумазую малышню, рассевшуюся у костра.

– Эта ночь первой ни для кого не станет, а вот к зиме двое достигнут возраста.

– И вы оставите их без присмотра? Пока сами рыскать по земле будете?

– Мы их не тронем, даже в облике зверя волкодлаки своих детенышей не обидят. Уложим их спать, сами поднимемся на гору, а к утру уже сбросим шкуры. Мы много раз так делали, бояться нечего.

– Надеюсь, я тоже вреда им не причиню.

– У тебя желание только одно будет – добраться до Владлена. Так что на детей ты даже внимания не обратишь.

К ним подошла Ныгмет.

– Поешь и начнем ритуал. Нужно успеть до темноты.

– Где ты меня оставишь? – Лука поднялся с земли и отряхнул штаны. – Прямо здесь?

– Нет, с нами на гору пойдешь. А если идти не сможешь, тебе помогут.

Ему не хотелось оставаться беззащитным среди обратившихся волкодлаков, но делать было нечего. Не найди он эту стаю, ему пришлось бы приковать себя цепями к дереву и надеяться, что они выдержат.

Еду разделили на всех, беседы не вязались, лесную тишину нарушали лишь редкие звуки.

Луке кусок в горло не лез, но он заставил себя поесть, а после отнес в пещеру меч и достал из сумки завернутые в кожу ножи.

Воспоминания с ними связаны были самые скверные, они пахли подземельем и кровью. Где Псарь их раздобыл, Лука не знал, но помнил день, в который изверг швырнул сверток в клетку и сказал: «Сегодня ты обратишься».

Лука не был готов к той боли, которую почувствовал, впервые перепрыгнув через ножи.

От этих воспоминаний Лука мелко задрожал и вцепился в сверток с ножами так, что на коже остались следы от ногтей. Он ненавидел обращаться.