Мститель

Умудряюсь опередить Макса, который заявляется практически сразу за мной и вклинивается на диван между мной и Костяном — поближе к обеим жертвам любви, очевидно…

Правда, озвучивать при всех новость о том, что я бесповоротно вхлопался в ту, которую, по идее, должен ненавидеть, не стал — об этом знал только Макс, которому из всей компании я почему-то доверял больше всех, хоть это и казалось неправильным. Но я искренне охреневал от того, что на нашей планете нашлась девушка, которая даже Лёху не оставила равнодушным.

Её, конечно, было жаль, и я понятия не имел, что нужно сделать Шастинскому, чтобы заслужить её доверие.

Родиться бабой, например, но это уже не вариант.

Правда, на фоне его проблем мои собственные показались потерей очков, которые сидели на носу.

Я отчётливо помню момент, когда Макс отобрал у меня бутылку, но мне было слишком в лом идти за добавкой; к тому же, судя по тому, что уровень моего настроения с отметки «удавиться нахуй» дополз до «прожить ещё один грёбаный денёчек», поведение Соколовского больше смешило, чем раздражало.

Я не особо силён в самокопании и ненавижу психоанализ, если дело касается меня, но когда после приличных доз «душевного обезболивающего» — кажется, после второй бутылки я даже удачно и к месту шутил — Костян озвучивает безумную идею поехать по бабам, которая в итоге в моей голове предстаёт как весьма неплохая возможность поговорить наконец с той, которая так прочно запала в душу, мои печаль и боль девятым валом сносит надежда.

Только бы Оля выслушала…

7.

 Оля

Что такое глупость?

Вряд ли на этот вопрос существует единый для всех ответ.

Кто-то называет глупостью ехать за конфетами на другой конец города поздно ночью; для кого-то — ждать поезд, который давно покинул перрон; кто-то считает глупостью сохранять брак ради детей, которые этого однозначно не оценят.

У меня было собственное определение моим умственным способностям.

С моей стороны было очень глупо выискивать в толпе песчаные глаза, которые причинили адовую боль; глупее этого было лишь чувство тоски по отношению к близняшке, которую я не видела вот уже неделю, потому что временно переехала жить к бабушке.

И всё же я сумасшедше скучала по обоим, хотя правильнее всего было бы забыть о том, что эти люди вообще существовали в моей жизни. Но если с разумом ещё как-то можно было бы договориться, то упрямое сердце ни на какие уговоры не поддавалось и по-прежнему кровоточило, стоило мне мысленно представить лицо Егора или Яны.