Мститель

Отворачиваюсь от сестры, потому что чувствую, что ещё чуть-чуть — и я расплачусь и прощу её, а это будет значить, что я позволяю и дальше вытирать об себя ноги.

Яна выходит в коридор, продолжая тихо рыдать, а я захлопываю за ней дверь и второй раз за сутки сползаю по стенке.

Если мне вчера казалось, что я испытывала боль, то я на тот момент просто не представляла себе, что это такое. Я была морально убита и раздавлена; близняшке было ещё хуже, и это усугубляло моё состояние, и не было никого, кто мог бы помочь мне справиться с этим.

Сейчас мысль о том, чтобы пожить немного у бабушки, не казалась мне такой уж трусливой: мне срочно нужен тайм-аут, чтобы прийти в себя и научиться заново дышать.

От звука неожиданно зазвонившего дверного звонка я буквально подпрыгнула на месте; не хотелось столкнуться в коридоре с сестрой, но в итоге любопытство всё же победило, и я тихо выскользнула из комнаты.

В пороге стоял… Демьян, собственной персоной.

— О, какие люди! — радостно воскликнул папа и протянул Стрельцову руку для рукопожатия.

Хитро прищурившись, Демьян схватил отца за конечность и притянул в свои медвежьи объятия.

— Привет, брат, — так же радостно отвечает мужчина, а потом обводит глазами прихожую, натыкается на меня и, кажется, тут же забывает обо всех остальных, сосредоточившись исключительно на мне. Его лицо тут же принимает выражение обеспокоенности и участия. — Что случилось, малышка?

Пока мужчины обнимались, я успела на короткий миг забыть о том, что пережила пару минут назад, но стоило Демьяну спросить, как рыдания снова начали душить меня.

Не знаю, что послужило катализатором — не то забота в его голосе, не то ласковое обращение ко мне, но что-то внутри рухнуло.

Вот я стояла у двери в свою комнату, а вот уже мчусь сквозь коридор сломя голову и бросаюсь на шею к Стрельцову, который, к слову, ни капли не возражает. Наоборот, стоило мне, словно обезьянке, обвиться вокруг него всеми конечностями, как он сгрёб меня в такие же медвежьи объятия, в которые не так давно угодил папа.

Он ничего не спрашивал и не пытался отстраниться, — просто обнимал одной рукой, а второй успокаивающе гладил по голове."

"Не знаю, как долго мы давали повод для инфаркта моим родителям — час, месяц, год или всего секунду — но прорыдавшись на его плече, мне действительно стало легче. В надёжном коконе рук Демьяна мне было тихо и спокойно, словно они как барьеры защищали меня от любого негатива извне.