Мститель

Кир ушёл к себе, а Макс облюбовал диванчик прямо в коридоре — писал на ходу сообщение Нине и просто не дошёл дальше — ходить и думать одновременно ему абсолютно противопоказано. В общем, мы так и оставили его там; я и Лёха брезгливо поморщились, проходя мимо комнаты Никиты, и поднялись на второй этаж. Двери двух гостевых спален, которые временно станут нашими, расположились рядом друг с другом; послав мне воздушный поцелуй, Лёха скрылся за той, что была ближе к лестнице.

Вот же пьяная морда.

Я, прежде чем завалиться на кровать, откопал в себе силы принять душ и вырубился без задних ног, даже не коснувшись головой подушки.

Алкогольным похмельем я, к счастью, не страдал, но это не значит, что в каждое такое пробуждение я слышу песни соловья и встаю с радужным настроением. В голове было совершенно пусто и легко, как будто вместе с мыслями откачали ещё и мозги, а во рту… Скажем так, пустыня Сахара скукожилась бы от зависти.

Собираюсь перевернуться на бок, когда чувствую на своей пояснице чью-то руку. В голове моментально взрывается рой воспоминаний, в которых я интенсивно копаюсь и пытаюсь вспомнить, где мог успеть подцепить девчонку, но ничего такого на ум не приходит.

Впрочем, когда «девчонка» что-то сонно бубнит себе под нос Лёхиным голосом, я просто зверею.

— Шастинский, твою мать! — ору я, одновременно поворачивая голову в его сторону.

Лёха резко распахивает глаза; его непонимающий взгляд сначала устремляется на меня, потом — на его руку, которая всё ещё лежала в опасной близости от моей филейной части.

— Ты какого хрена делал в моей постели? — Ржачь по-прежнему меня душит, так что задать вопрос серьёзным и грозным тоном не получается. — На мальчиков потянуло?

Шастинский смотрит на меня как на НЛО и, кажется, сам не вдупляет, как очутился не в своей комнате, и всё так же не может вспомнить, как включается язык.

— Чёрт, а ведь ты мне вчера перед сном воздушный поцелуй отправил… — издеваюсь над ним. — Нет, я конечно секси, но братан, давай проясним сразу: мы с тобой не будем вместе. Надо было двери на ночь закрыть.

Лёху, кажись, отпускает, потому что по комнате проносится его дикий хохот — аж тройной стеклопакет ходуном ходит.