Мститель

Как только первый залп затих, в мысли вновь вклинилось Олино лицо. Всё бы ничего, если бы не предательское тело, которое реагировало на девушку чересчур активно: ему было плевать, что я обнимал или целовал её вовсе не за тем, чтобы сделать своей девушкой или — упаси Боже! — женой. Это была основная причина, по которой моя месть «слегка» усложнялась.

Второй, но не менее важной была сама девушка, как ни странно, точнее, её внешность. Я солгу сам себе, если буду отрицать очевидный факт — она действительно красива; и это не та холодная красота, которую подсовывают нам СМИ.

Не знаю, как это объяснить, но её красота была какой-то… живой, что ли. Настоящей. Естественной. Мягкой. Ей не нужна была косметика, чтобы выглядеть лучше, чем она есть, потому что лучше уже просто нереально. И если тягу в физическом плане ещё можно было спихнуть на уровень тестостеронов — я ведь здоровый парень, в конце концов — то вторую причину так просто со счетов не списать.

В общем, если бы я не знал, что Оля на самом деле собой представляет, я бы поклялся, что она — та самая.

— Может свалим уже отсюда к едрени-фени? — подал недовольный голос Кир. — Посидим у меня?

К Романову тут же метнулось четыре пары подозрительно прищурившихся глаз.

— Чтоб ты поближе к своей ненаглядной был? — делает очевидное предположение Лёха. — Ну уж нет, давайте лучше ко мне.

Костян качает головой.

— Я ещё не забыл, как ты зажал мне бутылку коньяка."

"— Это была коллекционная бутылка отца! — яростно возражает Шастинский.

 — Он бы потом всю нашу братию в щепки разнёс, так что благодари меня за то, что спас твою шкуру от гильотины.

Мы с Костяном не сговариваясь закатываем глаза.

Вырастет когда-нибудь этот великовозрастный ребёнок?

Мы ещё пару минут спорили, к кому поехать, и в итоге всё равно поехали к Романову — там нам собираться было как-то привычнее. Парни веселились от души — впервые за долгое время — а у меня расслабиться не получалось, потому что внутри была такая горечь, что в пору на стену лезть.

Парни как будто чувствовали моё состояние и даже в разговорах участвовать не заставляли — делали вид, что так всё и должно быть.

И Костян был прав — надо быстрее разбираться с этой местью и двигаться дальше.

Спать расходимся примерно после полуночи; Костян, как выпивший больше всех, остаётся ночевать здесь же, в бильярдной, потому что шевелиться и переходить в комнату наотрез оказался.