Ни слова, господин министр! (СИ)

После его поцелуя в коридоре я, кстати, больше не заикалась. Но Родерик по-прежнему смотрел на меня так, будто чего-то ждал.

— Я в праве рассчитывать на полную откровенность? Намерен выяснить, что случилось, когда ты отказалась стать моей женой. Теперь я уверен, что вокруг меня сплели паутину лжи и я увяз в ней, как последний болван.

Глава 27

Родерик Конрад, сидящий напротив Оливии

Лив не умела и терпеть не могла врать. Одна мысль об этом приводила ее в панику. К тому же ей, отдающему магу, ложь причиняла физическую боль.

Смотрела она с отчаянием, однако за ним скрывалась не слабость, а внутренняя борьба. Девушка все еще колебалась, что-то лихорадочно обдумывала, а ее ладонь уже развернулась в его сторону — большой палец прижат, а сверху на него опустились еще четыре.

Универсальный жест, которым маг давал понять, что на нем заклятие молчания.

Почему только маг? Потому что сильное энергетическое поле постепенно стачивало печать.

Родерик, сын короля, рос среди «запечатанных» придворных. Эти табу плохо уживались со здоровым сознанием. И без того преданные короне люди сходили с ума. После смерти отца мать наложила вето на все виды таких заклятий — за исключением ситуаций так называемой государственной важности.

Он не просто болван! Он кретин, каких в их семье давно не рождалось.

Почему, ну, почему он не подумал, что его Лив никогда не стала бы говорить с ним так? Ей вложили в уста всего несколько абзацев, и она повторяла их, не сбиваясь, и упорно, как ворона на ярмарке.

Не то что сейчас. Надо действовать аккуратнее. Князь помянул про себя разнообразных родственников крака. Работать с запечатанными — одно из его ненавистных умений. И Стефан непременно ответит за то, что это мастерство ему пришлось применить на Оливии. Список грехов брата стремительно пополнялся.

Санти скорее всего преувеличивал, выдавая варианты устранения Родерика за уже зрелый план.