Ни слова, господин министр! (СИ)

Он утверждал, что его любовь сильнее усталости, соблазнов, подступавшего к нам обоим возраста, мелких обид, собиравшихся в снежный ком. Он в это верил. Родерик неисправим.

Его Величество собрался повторить танец феодала и подтвердить свое право теперь уже на жену. И вот зачем он так? Я даже обвинить его не успела. Одно неверное движение, фальшивая нота, малейшее сомнение в обещании, данном вечности, — и оно грозило ему потерей магии или даже жизни.

Воистину любящий не боялся рассказать о своей любви. Но чтобы на танец выходили повторно, через несколько лет брака… Похоже, это первый такой случай.

Как и шесть лет назад, князь торжественно воздел обе руки, и мелодия послушно заструилась вверх. Он несколько раз притопнул, но на этот раз на нем не было распахивающихся пол старинного одеяния. Их заменяла вздувшаяся на спине и на рукавах рубаха. На руках натянулись вены… Истощен, не спал, торопился домой.

Люстры в зале затрепетали и потухли. Тут же вместо живых магических огоньков из них заструился фиолетово-черный пламень.

Родерик отвесил церемониальный поклон, глядя мне в глаза. От меня требовался ответ.

— Мой король, это плохая идея. Возможно, я погорячилась. Если с тобой что-то случится, я…

Он молчал. Надсадные ноты рвались из инструментов наружу. Тьма сворачивалась в упругих змей и стелилась по полу, пряталась по углам, чтобы…

— Да, я жду, — закричала я. — Ждала, сколько себя помню. И буду ждать. Ты же знаешь, что бы ни случилось. Всегда.

Он улыбнулся самой любимой дерганой мальчишеской улыбкой на свете.

Правда или жизнь? Любовь или вечность?

*********************

Этой ночью у нас был секс. Во время танца Родерик распылил столько силы, что ее хватило поднять тонус не только мне одной. Волна прокатилась по всей Фересии и дошла до наших соседей. Несколько ближайших лет будут на редкость урожайными. Если ты отдаешь любовь, то не имеет значения, что у тебя за стихия. В этом смысле тьма не менее питательна, чем все остальные.

Я лежала на боку. Муж гладил живот и иногда касался губами вершины плеча. Вместо того, чтобы сразу же заснуть, я расплакалась.

— Богиня и крак, как такое пришло тебе в голову? Ты сумасшедший. И упрямый. Ты понимаешь, как рисковал?

— Я же видел, что ты сама не своя все эти месяцы, и становилось все хуже. Я должен был как-то тебе помочь. Но сложность, — ты только не нервничай, — что малышей мы ждем двоих. И даже твоя нервная система трещит под таким грузом.