Ни слова, господин министр! (СИ)

Но мамин голос потерял звонкость совсем по другой причине.

— Стефан утверждает, что Лив пришла к нему сама после того, как повздорила с Родериком на балу. Мол, отпускал он ее в нормальном виде, а князь перехватил по дороге. Потом испугался того, что натворил и объявил о помолвке, чтобы замять скандал.

Робертина вздохнула, чашка ударилась о блюдце.

— Мог бы сочинить что-то получше. Его Высочество ни в здравии, ни в затемнении не прикоснется к Оливии с тем, чтобы сделать ей больно. Разве что тьма поглотит его целиком.

— Не забывай про росток. Стефан строит обвинения вокруг него. То ли Лив уже подавила волю Родерика и, переспав с ним, отправилась к королю, а князь не до конца пришел в себя и набросился снова… То ли она неправильно применила зерно первой тьмы, когда он напал на нее той ночью. В общем, король настаивает, что брат был не в себе, в том числе из-за этого воздействия. Он даже согласен на магическое дознание, если это развеет мои сомнения, — якобы оно покажет, что девушка имела интимную связь с обоими.

Представляю, что отразилось на мамином лице. Однако я никак не могла взять в толк, о каком ростке они говорили. Голова стала раскалываться надвое, как только пробовала представить, о чем могла идти речь.

— Это совершенно ни к чему. Лив не нужны слухи такого рода. Особенно после того, как ты замяла ту историю с нападением Эдмунда на короля. Тело мужа должны были с позором сжечь, а его объявили героем, который спас столицу от опасного преступника.

"Богиня, Родерика-то за что? Почему из-за моей дурости он тоже пострадал? Только идиотка могла подпустить постороннего так близко.

— Я уверена, что насилие доказать можно, — продолжала королева. — Никогда еще Стефан не был так силен, он просто излучает мощь. Я не узнаю фон собственного сына. Нам с Родериком он лжет, что это отсроченное, то есть накопительное действие артефактов, но даже магические предметы не в состоянии дать такой эффект. Если только с их помощью не была досуха выжата человеческая жертва.