Может быть, он?

Установка: прикинуться милой пушистой лисичкой и нести людям улыбку, бешенство и смерть.

Чёрт! Я совсем забыла про Пряника. Про наш с ним разговор в пятницу. Столько всего случилось. Не до него мне было. Да и сейчас, честно говоря, не до него. Но он про меня не забыл.

— Прости, что оставил на столе. Ходить по конторе с букетом, как жених, мне как-то не по статусу, а я не знал, когда ты придёшь. Но ты была права, — поставил он на стол нечто в пакете.

— Права? В чём? — удивилась я.

— Что это низко и недостойно — использовать служебное положение, чтобы добиться внимания девушки.

Он излучал спокойствие и уверенность… а у меня в голове бегал одинокий испуганный таракан с табличкой «Крис, всё пропало!»» и в панике причитал: «Что делать? Что делать, Крис? А-А-А! Всё пропало! Вообще всё!»

— Я не женат.

Мой таракан грохнулся в обморок. Я слегка онемела.

— Э-э-э… — выпучив глаза, уставилась я на прозрачный круглый контейнер.

В ней был мой неудавшийся банановый пирог, только коричневый.

— Это что? Шоколадный торт? — застыла я с открытым ртом.

— С вишней, — кивнул Пряник.

Мой таракан открыл один глаз, увидел торт и снова потерял сознание.

На его месте, подозреваю, должна быть я. И, наверное, была бы, прояви Степан Аркадьевич подобный героизм сам, по доброй воле. Но Пряник лишь сменил тактику, поэтому и я лишь усмехнулась:

Ах, ты старался! Ну всё, сейчас умру от милоты.

— Степан Аркадьевич… — выдохнула я.

— Можно просто Степан.

Да?! А можно, Стёпа? Или какие там ещё есть варианты? Степашка? Стёпик? Стёпушка?

— Степан Аркадьевич, спасибо, но… — повторила я попытку.

— Это ни к чему тебя не обязывает, — произнёс он тоном, каким обычно предупреждают: «никаких «но».

Я вздохнула: ничего-то ты не понял, Стёпа! Обо мне — так точно.

— Но... я одна столько не съем.