Может быть, он?

Они с Вадимом устанавливали в пруд погружной насос, подключали фонтан, ультрафиолетовый фильтр, чтобы не цвела вода, и слышали всё, о чём мы говорили.

— Ну, помните, я на прошлой неделе рассказывала, — ответила я. — Научное. Серьёзное. На базе Национального исследовательского университета при Академии наук.

— Про секс, — ответил Вадим.

— А, да, да, да, — вспомнила мама.

— Вадик, а вы с Маринкой не хотите пойти? — спросила я.

— А у нас и так всё хорошо, — улыбнулась Марина.

Девушка брата стояла на газоне, подставив лицо солнцу.

Его не хватало: здесь, рядом, везде. Уже не хватало, а мы ещё даже не расстались. Мы и вместе не были, если точнее, а уже должны расстаться. Знакомы всего неделю. Не виделись всего несколько часов. А я уже скучала.

Дорогая Всеобщая Справедливость! Сделай, пожалуйста, так, чтобы вся херня, которая выделена на этот мир, распределялась равномерно!

— А тебе оно зачем, это исследование? — спросил Вадик.

— А что плохого в том, что мне расскажут про точку Графенберга и лонно-копчиковую мышцу? Возьмут тесты на гормоны, подключат к датчикам мою психо-иммуно-эндокринную сеть, — по памяти повторяла я, что запомнила из описания. Ещё там было что-то про оргазм. Но про оргазм звучало не так научно, как про уровень эпинефрина.

— А у тебя какие проблемы? — получив от отца сигнал, Вадик включил насос.

Мы дружно завизжали, когда всех окатило водой.

— Тьху! Вадик! — вытерла я лицо.

— Валера! — с той же интонацией повторила мама. И тоже посмотрела в бокал: не попала вода?

И только Марина промолчала и улыбнулась ещё шире.

— Тебе просто нужны отношения, — подвёл итог доморощенный психолог Вадик. И психолог из него был такой же, как сантехник. Он принялся заново прикручивать шланг, который сорвало напором воды.

— Блин, ну что значит просто? — возмутилась я. — Отношения — не бывает просто. Это запахи. Храп.