Может быть, он?

— Ну вот видишь, — вздохнул отец.

— Мне не нужна ни одна компания, — ответил Мир. Это была чистая правда, но почему-то сейчас она прозвучала как оправдание. Жалко, неубедительно. Слабо.

— Ну не нужна и не нужна, — махнул рукой отец, словно и не ждал другого.

— Ты можешь нанять управляющего, директора, топ-менеджера, целую команду, что сделает любую работу, согласно поставленной задаче. Оценит, продаст, реорганизует.

— У меня есть команда, — дёрнул головой отец. — Хорошая, сильная, хваткая. Нацеленная на работу, результат и победу.

— Чтобы всё не пошло́ прахом, как ты прогнозируешь.

— Вижу, ты не понимаешь. Зачем? — повысил он голос. — Для кого? Если никому, кроме меня, всё это не нужно. Ты же так сказал мне прошлый раз, когда я тебя уговаривал? Когда предлагал: бери, сынок, это твоё.

— Умолял?! — выдохнул Мир. — Ты угрожал, пап. Требовал, заставлял, вынуждал. Приказывал. Как ты обычно своего и добиваешься. И знаешь, это, конечно, было очень щедрое предложение: поставить меня во главе компании и заплатить мои долги… но нет. Спасибо!

— Увы, тогда всё было иначе. Но это уже неважно. Нет и нет, — ответил отец. — Всё. Закрыли тему. Я позвал тебя не за этим. За тем, чтобы просто посидеть вот здесь, в моём любимом месте. Посмотреть на эти поля, цеха, простор.

Мирослав нагнулся, чтобы его обнять. И тот крепко сжал его в своих объятиях. Молча. Лишь тяжело вздохнул, но не добавил ни слова.

— Почему ты не стал лечиться? — спросил Мир, когда отец пошёл провожать его к выходу.

— Не хочу поджаривать мозги. Пусть лучше я умру своей смертью, но буду в трезвом уме и твёрдой памяти до конца, чем начну пускать слюни и как шелудивый пёс оставлять всюду клочки шерсти.

Мир стоял оглушённый. Не зная, что делать. Что думать. Что сказать. Как это принять?

— Матери пока не говори, — попросил отец. — И Венере. Она хоть мне и не жена, всё же дорога. Не хочу слёз, причитаний, тоскливых взглядов. Пусть всё идёт как шло.