Может быть, он?

А он съедает львиную долю зарплаты, и это из-за него мне пришлось взять две небольших компании на самостоятельный баланс, чтобы сводить концы с концами.

И вообще. «Органико» — это не только свободный график, который я с таким трудом себе выбила, зарплата и хороший коллектив, но и удобное расположение в центре города, а не в жопе мира, бесплатная органическая косметика, производство, международные филиалы, выставки, командировки и много чего ещё, что можно выразить тремя словами: мне здесь нравится.

Приспичило же, разозлилась я на Степана Аркадьевича, что полтора года был вполне себе адекватным начальником, семейным, вежливым, а тут, пожалуйста, бес в ребро.

— С шоколадным тортом или без, боюсь, с «Органико» всё сложно, — вздохнула я. — И вряд ли я найду что-нибудь мощнее и интереснее, чем их вечного конкурента «Экос», — расстраивалась я, поясняя Вете. — А там вакансии бывают ещё реже, чем у нас. Но я ещё поборюсь за своё место, а потом уже буду соглашаться на «что подвернётся».

— Живут же люди, — покачала она головой.

— А скоро ещё и в научном исследовании буду участвовать, — подмигнула я.

— Тебе для него разве не нужен мужик? — подал снизу голос Гарик."

"— Нужен, — развернулась я, держась за перила. — Но вдруг у них, как для нерадивых студентов, забывших дома тетрадки и ручки, есть какие-нибудь запасные мужики.

— А если запасной тебе не понравится?

— Гарик, это исследование.

— То есть тебе всё равно, с кем идти?

— Спокойной ночи, Гарик! — демонстративно отвернулась я, давая понять, что разговор окончен. Лекцию о том, что мне пора замуж и детей, а не на опыты сдаваться, прочитает мне в субботу мама.

— Кажется, он намекает на себя, — скосила Вета глаза вниз, задержав меня на середине лестничного пролёта.

— Вет, — покачала я головой, стоя спиной и надеясь, что Гарик моих страшно выпученных глаз не видит и Вету не слышит.

— Что, Вет? — зашипела она, когда мы уже поднялись. — Крис, ты правда не замечаешь, что он по тебе сохнет?

— Не говори глупостей, — возмутилась я. — Мы вместе живём. Мы друзья. Я знаю его сто лет.