Может быть, он?

Что я ещё слишком молод, чтобы подохнуть в куче собственного дерьма без боя. Поэтому я вернулся. И согласился на операцию. Но это уже пусть наши врачи. Пусть вырежут к хренам, эту дрянь у меня в голове. А если нет, — он вздохнул. — Ну я буду знать, что хотя бы пытался.

Миро̀ похлопал его по руке, а потом сжал.

— Я позвоню маме. И Венере. Тем более они и так знают, — он встал.

Отец кивнул.

— Я извиняюсь, — вмешалась я. — А откуда Кирюша знал Верещагина?

— Он учился где-то вместе с его сыном. Я его, собственно, потому и взял.

— А что там? — повернулся Миро̀.

— Очередной скандал вокруг компании «Органико», в этот раз бухгалтерский, — сообщила диктор с экрана. Напомнила, что ещё мы узнали про «Органико» за эту неделю: про использование недопустимых в органической косметике веществ, про слитую базу клиентов и прочие мелкие прегрешения, которые меркнут на фоне последней новости об уклонении от налогов, как обозначили журналисты.

— Не рой другому яму, вот как это называется, — резюмировал Сергей Сергеевич.

Миро̀ прищурился.

— Но у тебя же есть на этот счёт своё мнение?

— Мнение, сынок, как жопа. У всех она есть, но не всем стоит её показывать.

— А ты не хочешь…

— Что? Прикупить «Органико»? Не-не-не, — поднял руки тот.

— Справедливо, — согласилась я. — Так им и надо.

— Вот. Моя девочка, — улыбнулся он и обнял меня на прощание.

— Не уверен, что отец в этом не замешан, — сказал Мирослав уже в машине. — Верещагин его, считай, подставил, хотел обобрать как липку, воспользовался.

— И отец не остался в долгу? Молодец, что ещё тут сказать. Даже если именно это, а не желание понянчится с внуками, сподвигло его лечиться.

— Какая же ты у меня злопамятная, — улыбнулся он.

— Я не злопамятная, — ответила я, — у меня просто хорошая память.

Он вдруг уставился на меня, словно что-то вспомнил.

— Слушай, я ведь знаю, какую новую линию косметики надо запустить в «Экосе», — наконец сказал Миро̀. И прибавил газ. — Поехали.