Может быть, он?

— Моё сердце, словно с разбегу врезалось в дверь. Я мысленно скривилась от боли, но вида не подала. — Мы поговорили, — продолжил Гарик, ничего не заметив. — И знаешь, он прав: я мог бы сделать для тебя больше. Отсутствие ноги меня не оправдывает.

— Для меня? — удивилась я.

— Да. Поэтому я взял и сделал больше. Тебе больше не надо платить кредит.

— Кредит?! Откуда ты узнал про кредит?

— Ну я же не идиот. Мы жили под одной крышей. Я слышал твои разговоры с бывшим, слышал переговоры с банком. Сложить одно с другим было нетрудно.

— Что ты сделал, Гарик? — хотелось мне тряхнуть его хорошенько: он с увлечением рассматривал свою ногу, словно первый раз её видел. Но побоялась, что он снова отключится.

— Я отправил Рината поговорить с твоим бывшим, — поднял он на меня глаза. — А Ринат он, знаешь, умеет быть очень убедительным, в его спецподразделении этому учили. И твой бывший теперь платит собственный кредит сам.

— Но как?! — я открыла телефон.

Обязательного ежемесячного платежа действительно не было.

И кредит… чёрт, кредит был аннулирован.

— Вот так, — щёлкнул он пальцами. Опять посмотрел на свои наманикюренные ногти, покачал головой. — В общем, малыш, не будем вдаваться в подробности. Дыши полной грудью. И больше ни в чём себе не отказывай из-за этого чёртова козла. Забудь о нём.

— Уже забыла, — покачала я головой, глядя на его безмятежную улыбку.

— С этим сложнее, — он снова выдохнул. Почесал затылок под повязкой. — Как там, кстати, твой самурай?

— Гарик, мы сейчас говорим о тебе. Если соскучился — я его позову. Без проблем. Но давай сначала свои новости.

— Хорошо. Я, — он покачал головой, — короче, я встретил девушку.

Я застыла. Что? Девушку? Но ты же поднялся, ты накрыл ужин в моей комнате. Ты…

Я потрясла головой, ничего не понимая.

"— Может, конечно, это ничего не значит, — болезненно скривился он, — потому что… ну, потому что никто не может сравниться с тобой, чего уж. Я десять лет пытался и всё равно не нашёл ни одну похожую на тебя, даже близко.

— Так, может, не надо было близко? — нахмурилась я.

— Может, — он развёл руками. — Но мне было двадцать. Я был идиотом. И как ни крути, это было ошибкой. Зря мы это сделали. Я сделал. И всё испортил.