Можешь не возвращаться

А часики, за которые я отдал больше, чем эти следователи в год получают, себе прикарманить успели, считая, что им за это ничего не будет. Обычное ведь дело: потерять крупную сумму денег или дорогие вещи во время расследования.

Принципиально стою жду, когда мне часы вернут. А сам поскорее хочу отсюда свалить. Месяц прошел, с тех пор как меня арестовали.

Хорошо, что Коротков заранее предупредил и у меня было время подготовиться. Буду должен ему, если бы не он, так быстро ничего не решилось бы.

- Вот, держите, и подпись здесь поставьте, что мы вам вернули все согласно описи, - возвращается Гнатенко, протягивает мне часы и я в карман их сразу прячу.

Пробегаюсь взглядом по документу, ставлю подпись. Рядом мои адвокаты стоят, на улице уже собралась толпа журналистов, которым не терпится знать подробности расследования и причину, по которой меня отпустили.

Вот так всегда: берут кого-то громко, со скандалом, с кучей заказных статей, и не важно виноват человек или нет, а после надо людям как-то объяснить, что и где пошло не так, раз «коррупционера» отпустили.

- Пойдемте, - торопит меня адвокат и мы направляемся к выходу.

Щурюсь от яркого солнечного света, меня тут же со всех сторон окружают репортеры, щелчки камер, вспышки.

- Все интересующие вопросы вы можете задать на пресс-конференции, - охрана тут же отгораживает меня от толпы стервятников, и я быстро по ступенькам спускаюсь с крыльца.

И тут же взгляд на тонкую фигурку, закутанную в плащ, натыкается.

Чувствую, как сердце в груди выстукивать быстро и ритмично начинает. Так скучал по ней, пиздец. Не хватало девочки моей, голоса ее, губ, запаха. Не могу взгляд от нее оторвать. Похуй на репортеров, на зевак и на то, что завтра скорее всего во всех газетах появятся фотки того, как я ее обнимаю и целую.

- Дамир, - она прижимается ко мне, обнимает. Нахожу ее губы, делаю то, чего так весь этот месяц хотелось.

Целую, не сдерживаясь. Носом в волосы зарываюсь, как безумный раз за разом запах ее втягиваю. На ухо шепчу:

- Девочка моя, наконец-то. Теперь все хорошо. Чего плачешь-то?

- Это от счастья, - она отстраняется от меня, растирает слезы, смотрит на меня своими огромными глазищами.

Скорее бы наедине остаться. Подальше от лишних глаз. Только я и она. Желательно в горизонтальном положении.

- Пойдем, - подталкиваю ее в сторону внедорожника, ожидающего нас.