Мосты не горят

— Меня ты тоже убьёшь?

Сеня одарил меня холодным прозрачным взглядом.

— Смирись с неизбежным. Так ты, кажется, говорила? Иди.

— Почему ты стрелял ей в сердце? Не хватило решимости выстрелить в голову?

— Иди!! — разъярённо закричал убийца. — Не пытайся меня отвлечь!

Сеня быстро развернулся и выстрелил Антону в плечо. Взвизгнула Вера. Жаба с удивлённым лицом закачался и сел на пол, зажимая рану.

— Ничего личного, Дирижабль, — кинул Скат. — Сам понимаешь, рисковать не могу.

Он перевел прицел на Веру, застывшую в ужасе, помедлил, улыбнулся и ступил на мост, ткнув меня дулом под ребра.

Я взяла за руки Павла и Киприянова, Сеня обнял меня одной рукой за талию, глумливо прижав к себе. Нас поглотил туман. На Холмах было пасмурно, в воздухе дрожала морось. Как только мы вошли, невысоко над нами захлопали невидимые крылья – Сеня пригнулся, но не потерял бдительности. Впрочем, все, кроме меня, в тот момент были подавлены и бессильны: Кошак трясся от страха, на лице Киприянова застыло бессмысленное выражение.

Туман вдруг начал рваться клочьями и таять. Солнце всё так же пряталось за тучами, но приоткрывшийся вид на море был великолепен. Я схватила Кошака за руку и, отступив назад, с силой толкнула его за спину, в комнату. Павел исчез, словно вмиг стал невидимым, только мелькнуло полупрозрачное, искаженное ужасом лицо. Скат выругался, потом, беззвучно шевеля губами, скинул с плеч туго набитый рюкзак, спрыгнул с моста, аккуратно наклонился, потрогал траву под ногой, вздохнул, поднялся и… выстрелил мне в висок.

Вернее, думал, что выстрелил. На его лице возникло недоумённое выражение.

— Можешь выбросить свои пушки, здесь это все не действует, — сказала я.

Сеня нажал на курок во второй раз, и в третий, и в четвертый.

— Здесь нельзя убивать. Только у Холмов есть исключительное право вершить суд.

Скат грязно выругался, помянув моих ублюдочных предков, потом тряхнул головой и снисходительно усмехнулся:

— Какая разница. Главное, я здесь.

— Ты здесь, — согласилась я.

— Что дальше?

— Мне нужно найти своих."

"— Здесь нет твоих. Убийцы не живут долго на Холмах Искупления, я же объясняла. Ты не понимаешь?

— Это ты не понимаешь! В книге написано, что здесь люди живут вечно, люди с кровью фейри. Во мне есть кровь фейри. Да-да, я тоже ублюдок, представь себе. Но я – правильный ублюдок, первый за двести лет правильный выблядок, спасибо папочке… избранный, если хочешь. Первый из вас, кто согласился идти правильной дорогой.