Московский детектив

Прежде всего, она вновь вымыла все от пола до потолка, поменяла наволочки, полотенца, открыла настежь все окна: весенний ветер раздул ее светлые шторы, как паруса. Аня – гений изобретательности. У нее в шкафчиках хранятся прелестные и оригинальные пустячки, грошовые, но которые все принимают за уникальные изделия ручной работы. Яркий старинный сундучок оказывается хлебницей, серьезная толстая корова с нежным взглядом волооких глаз, – масленкой. Кухонные полотенца – это галерея чудесных картинок.

Под ногами коврики причудливых форм и расцветок, на стульях подушки – розы, сердца, бабочки и медузы. Может, кому-то покажется это безвкусным, но никто не станет спорить с тем, что маленькая квартирка радостно приветствует всех, кто сюда входит. Она рассказывает о хозяйках, которые очень любят друг друга и хотят поделиться своей любовью со всеми.

– Как здорово, – сказал Игорь с улыбкой, осмотревшись. – Как в детском саду из кино.

– Тебе кажется, что у нас смешно? – спросила Аня.

– Мне кажется, что у вас, как в очень доброй сказке для малышей. Не обижайтесь. Я объясню. Вы – необычный человек, Аня. Обаятельная женщина со стальным стержнем. Такое от вас впечатление. И только здесь, у вас дома, я понимаю, в чем суть вашей силы и стойкости. В сортировке жизни. Это за кадром, это в уме, это за стенкой. А это для себя и своих – яркий кусочек смешных и нереально простых радостей. Не знаю, как и где вы все это находите, но это ансамбль. Как архитектор вам скажу.

– Ох ты боже мой! Такого комплимента в жизни не слышала. Иди мой руки, проходи на кухню. Надеюсь, ты не обедал?

– Я давно не обедаю."

"Какой странный вечер провели они оба. Анна старше Игоря на пять лет. Она более опытная и несравненно более умелая в деле выживания. Она социально и профессионально востребована, привыкла к ответственности за других. Игорь – одиночка, вне толпы, над другими, без других, даже самых близких. Вместо долга у него – вдохновение, вместо ответственности – стерильная совесть, отвращение к грязи во всех отношениях.

Между ними пропасть. Только один из этих людей думает, что надо не просто жить, но и делать это хорошо. Второй сомневается, что в этом занятии вообще есть смысл. И потому этот мужчина старше этой женщины – на годы отпущенной человеку безмятежности, на пропущенную отчаянно счастливую молодость, на весь запас веры в будущее, которая тает в нем, как шагреневая кожа.