Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Но моторесурс от этого сгорал по-страшному, бывало, один хороший воздушный бой – и движок в переборку, ну а пара боев – меняй мотор совсем!

– А сделай мне так! – попросил Джимми. – Если меня собьют завтра, так мотор с самолетом вместе сгорит, что толку с моторесурса?

– Бутылка виски, – ответил Стив, – и сделаю.

Еще Стив зачем-то учил его русским словам. Слова были звучные, непонятные, говорить их надо было свирепо, резко – наверное, крутые ребята эти русские! Еще Стив даже пытался петь русские песни, которые он слышал в Мурманске – но получалось плохо, «тут гитара нужна, а не банджо, музыкальный инструмент принадлежал одному из тех, кто тут до вас были, теперь ничей, когда имущество делили, никто не позарился».

А слова песен, в вольном переводе с русского, Джимми понравились: «Двое против восьми и десять вылетов в сутки, я истребитель…» и что-то еще.

– Русские говорят: «Ты должен сделать», – рассказывал Стив. – Тебе ставят задачу, исходя из высших соображений, и ты обязан ее выполнить. Сумел при этом еще и остаться живым – хорошо.

Погиб – что делать. Погиб и задачу не выполнил – ну, хоть попытался, как мог. Даже награды не жди – ты ведь делал, что должен! Жестоко выходит – не знаю, сумел бы я так.

Только немцам от такого еще страшнее. Двое против восьми – а пятеро против восьмидесяти не хочешь? А ведь было такое, русские конвой прикрывали и знали, что выходить из боя нельзя![8]

В том бою, на следующий день, их было двое, а немцев шестеро. Джимми крутился, как угорь на сковородке, закладывая такие виражи, что в глазах темнело – его бы точно сбили, если бы Стив не отрегулировал мотор «по-русски», а так он каким-то чудом успевал увернуться за миг до того, как трасса прошивала то место, где он только что был.

То и дело в прицеле мелькали хвосты с крестами, но Джимми не всегда успевал дать очередь. Зато он орал, как учил Стив, и плевать, кто его сейчас слышит:

– Urrody! Umrri, padla! Jo-ba-na-vrot! – рычал, произнося звук R не так, как французы, а как грызущиеся собаки.

"

"Один раз он попал хорошо – немец вспыхнул и начал разваливаться прямо в воздухе. И еще двух зацепил – судя по тому, что они поспешили выйти из боя. И тут оставшиеся немцы, хотя их было всё еще трое против двоих, не выдержали и тоже отвалили. Гнаться за ними было бессмысленно – стрелка бензиномера неумолимо ползла к нолю, только-только хватало добраться до дома. Чак был сильно побит, садился на брюхо – хорошо, что остался жив и не покалечен.