Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Тогда мы перенесли огонь на корабли поменьше и успели подбить четыре: два утонули, два горели, стоя на месте. А затем с НП передали: господи, он стреляет по нам!"

"Сэр, вы даже не представляете, что значит находиться под огнем таких орудий, когда от каждого взрыва сотрясается земля, и тринадцатитонные «Лонг-Томы» летают в воздухе, словно пучок соломы от ветра. Здесь я понял разницу между морской и сухопутной артиллерией: у нас никогда не было и нет таких калибров! Линкор дал по нам целых три залпа, и очень точно, нашу позицию буквально перепахало, как плугом! А когда всё завершилось – в живых осталось едва две дюжины парней, и половина ранены, орудия разбиты все и радар – но лейтенант Корвокат отделался лишь синяками и царапинами, хотя его буквально выбросило из фургона взрывной волной.

Из машин уцелел один грузовик и «Додж», так что мы первым делом доставили раненых в госпиталь – а после никто ничего не знал, что делать, была полная неразбериха, на улицах стреляли, эти гунны или французы всё же высадились в порту, и у них были танки! Мы старались держаться вместе, ведь мы пока оставались одним подразделением – вот только пушек для нас не было, пришлось по-пехотному. В ночь на 23 ноября мы снова оказались на берегу, почти в том же месте, где была наша батарея. И положение было уже хуже некуда, гунны заняли Лиссабон и вылавливали уцелевших, причем нередко даже не брали в плен, а убивали на месте – а раненых, захваченных в госпитале, они выбросили наружу, на землю, и проехали танками. Двое моих парней, направленных в разведку, видели это в бинокль с соседнего холма, это был ужас – и там ведь были наши раненые, с батареи! Значит, всё верно было в том русском фильме про фашизм, мы видели его еще в Англии – что для истинного наци любой неариец – это животное, хуже чем ниггер для уроженца Алабамы. И мы твердо решили, что в плен нам сдаваться нельзя.

Русские в таком случае уходили «в партизаны», в лес. Но тут не было лесов, лишь редкие кусты и горы, и местное население, говорящее на незнакомом языке.

Я впервые пожалел, что, пробыв в этой стране полгода, так и не научился объясняться с аборигенами, ну кроме буквально десятка слов – так что мы даже еды не могли спросить. И пришлось заняться банальным воровством – в какой-то деревушке мы позаимствовали рыбачью лодку, нас осталось шестеро, мест хватило на всех. Спорили, куда плыть, на север или в Марокко – решили на север, мы всё же не моряки, у берега как-то спокойнее, из всех приборов у нас один компас нашелся.