Морской лорд

Надеюсь, римляне здесь набедокурили не так сильно, что обиды не забылись за век с лишним, как они убрались из этих мест.

Видимо, к римлянам здесь относились неплохо, потому что мужчины обменялись несколькими фразами, в которых повторялись слова «Византия» и «ромей», после чего разрешили нам с девушкой идти дальше. Караульному приказали закрыть ворота, чем он сразу и занялся. Видимо, уже вечер. Пасмурное небо делало все вокруг таким серым, что трудно определить, какая сейчас часть суток.

Деревня была неправильной круглой формы.

Домов тридцать, расположенных двумя кольцами. Каждый был П-образной формы, причем боковые стороны раза в два короче средней. Все постройки из дерева, щели замазаны глиной, крыши соломенные. Ни ворот, ни заборов. Деревню делила на две равные части главная улица, которая вела к противоположным воротам, точно таким же. Пока мы шли по улице, из каждого дома выходили люди и молча смотрели на нас. Женщины и дети. Мужчин больше ни одного не видел, только подростки, причем самые старшие такого же возраста, как караульный. В центре деревни была площадь, а на ней колодец с «журавлем» — подъемным устройство в виде длинной жерди с противовесом из камней. Мы пересекли площадь, зашли во двор, который, как мне показалось, был пошире остальных. Там нас встретила женщина лет сорока с небольшим. Когда-то она была красива. Въевшиеся в ее лицо суровость и ожидание от жизни только подлян, делали женщину похожей на русских деревенских баб. Чуть позади нее стояла девочка лет четырнадцати, наверное, младшая дочка. Женщина, ничего не сказав, зашла в дом. За ней — мы с моей помощницей. Следом вошли средняя и младшая дочери. Корзины остались на улице."

"Дом оказался просторнее, чем выглядел снаружи. В середине, ближе к противоположной от двери стене был сложен из камней очаг высотой с метр, в котором горели дрова. Трубы не было, дым выходил через дыру в крыше, направленную не вверх, а вбок, чтобы дождь по попадал в дом. Поэтому большая часть дыма оставалась внутри.

Я даже закашлялся. Пол глиняный, утрамбованный. Слева и справа от очага на стене полки, на которых посуда, глиняная и деревянная, простой работы и мало. Небольшой стол на козлах, видимо, разборной. Возле него две лавки. Рядом с очагом — три низенькие скамеечки. На таких же я сидел в детстве, когда приходил в гости к деду по матери. По обе стороны от очага у стены — две лежанки с соломой вместо матрацев, накрытой коротко остриженными овчинами.