Морской лорд

Мои матросы поднимают стрелой сетку. Овцы и свиньи повисают в ней, оказавшись лапами в крупных ячейках. Визга и блеянья много, но вреда никакого. Мои матросы весело ржут. Я прикрикиваю на них, чтобы не расслаблялись. Все-таки ирландцев не намного меньше, и это взрослые мужчины, пусть и безоружные и без главаря. Шкипера сидит на корточках в углу у моей каюты и провожает взглядом каждый подъем грузовых стрел.

Вскоре в трюме шхуны оказываются все тридцать голов скота. Мой матрос спускается к ирландцам, убеждается, что их трюм пуст, забирает с палубы корзину с пятью головками сыра и возвращается на шхуну.

Я жестом предлагаю шкиперу вернуться на свое судно. Он не верит мне, ждет подляны. Даже на борту своего судна все еще готовится получить стрелу в спину. Только когда шхуна удаляется метров на сто, что-то кричит вслед. Наверное, желает счастливого пути."

"Мы ложимся на курс ост-зюйд-ост и следуем в Бристольский залив. Приходим под утро, незадолго до прилива.

Дождавшись его, поднимаемся вместе с мутной морской водой, которая подгоняет шхуну, вверх по реке Эйвон до порта Бристоль. На лугах возле города опять стоят шатры и палатки. Видимо, граф Глостерский собирается в очередной поход.

Как только мы ошвартовались к деревянной пристани на правом берегу реки рядом с замком и мостом, где уже разгружалось большое одномачтовое судно с зерном, как подошел чиновник, судя по яркой одежде, анжуец.

— Какой у тебя груз? — спросил он.

— Овцы и свиньи, — ответил я.

— Граф Глостерский покупает их, — сообщил чиновник, даже не поинтересовавшись моими намерениями. Он внимательно посмотрел на меня, видимо узнав, но на всякий случай спросил: — Ты купец?

— Ты не ошибся, я рыцарь, осенью был в походе, — сказал я. — Это не товар, а добыча.

— Тогда понятно, — произнес чиновник и поинтересовался: — Собираешься присоединиться к походу?

— Нет, — ответил я. — Грабить деревни — не по мне, на море больше добуду.

Мы сговорились на два шиллинга за овцу и три за свинью, после чего чиновник ушел, пообещав подойти к концу разгрузки и заплатить. Вскоре пришел чиновник рангом пониже, круглолицый и самодовольный, с пастухами, которые принимали выгружаемый скот и не давали ему разбежаться. Овцы покорно ждали своей участи, а вот свинья пытались наесться перед смертью. Даже обгрызли кору с деревца, которое росло рядом с пристанью.