Моров. Том 5 (СИ)

Подслушать нас не могли — я держал полог, не пропускающий звуки из помещения. Но несмотря на это, обращаться по имени ни Василий Владимирович, ни я друг к другу не спешили.

— И на самом деле теперь, когда я увидел тебя в деле, — Окунев чуть дернул щекой, — я крепко задумался. Знаешь, я встречал немало чародеев, которые были настоящими псами войны. Вырезали солдат, мирных граждан и спокойно спали после этого по ночам. Учитывая твою историю, я увидел в тебе такого же человека.

— Но это не так? — приподнял бровь я.

Он покачал головой и плеснул себе еще."

"— Не так, — подтвердил Василий Владимирович. — Ты делаешь это лишь потому, что это необходимо. У тебя нет никакого упоения боем, нет волнения. Тебя куда больше интересует преподавательская карьера, чем месть кровавому культу. И это заставляет меня думать…

— О чем же?

— О том, что, пожалуй, ты единственный родственник, с которым я действительно рад познакомиться, — усмехнулся Окунев, прежде чем одним глотком выпить коньяк. — Ты еще встретишься с нашей родней, так что советую не ждать от них ничего хорошего.

Я улыбнулся.

— Ну, время у нас еще есть. Работу я все равно свою продолжаю, — произнес я. — А что касается кровавого культа, то его уничтожение — тоже полезное дело.

Он грустно улыбнулся.

— Именно так я и думал, отправляясь на фронт, мой дорогой племянник, — произнес Окунев. — Кто, если не я?

* * *Кремль, рабочий кабинет государя.

Дверь открылась, впуская мужчину в летах. Поклонившись императору, он поправил круглые очки на носу и прошел к указанному креслу. Папка в его руках перекочевала на столешницу государя.

— Ну, чем порадуете сегодня, Николай Ростиславович? — спросил Виктор Константинович, притягивая к себе документы.

— Как вы и велели, ваше императорское величество, мы завершили исследование обелисков исцеления Морова, — произнес докладчик. — Результаты фантастические. Даже при самом низком качестве обелисков пациент может возвращаться к жизни до тех пор, пока не иссякнет заряд в артефакте. Единственное, с чем он справиться не может — моментальная смерть.

Государь приподнял бровь.